Сиреневая докторша с щупальцами из головы — товарищ Гесура — сперва отшатнулась от выкатившейся из-под кустов фигуры, но тут же снова подхватила под руку своего маленького жалкого друга-механика. Родианец от внезапного рывка застонал и затряс зелёной чалмой, криво насаженной на его длинную голову.

Докторша молящим жестом протянула к Коле свободную руку, и тот наконец разглядел засохшую кровь, которой плотно были залиты рукава плаща. Сбоку надсадно лаял Гитлер.

— Лорд Половинкин!.. — безутешно шмыгая носом, воскликнула твилекка. — Мы вырвались, мы сбежали от них. Это были солдаты Державы Рейх!..

— Рейх, — подтвердил Двуул, перебирая ногами, как пьяный карлик, — хорошо-хорошо.

Коля повнимательнее присмотрелся к его глупой чалме и подумал, что красно-бурая кровь твилекки совсем не сочетается с зелёной родианской.

— Лорд Половинкин!.. — снова пропела докторша, изящно содрогаясь всем телом.

«Лебединое озеро», — отрешённо подумал Коля, отряхнулся и убрал пистолет в кобуру.

— Где Юно? — спросил он, зная ответ.

— Когда я ем, — с набитым ртом сказал Мясников, — я лучше всех. Это что за делегация?

— Капитан Эклипс захвачена немцами, — сухо ответил Половинкин.

На прояснение обстоятельств и перспектив ушли следующие три минуты — майор соображал быстро.

— Командующий в новом лагере сейчас, — сказал он, убирая рацию.

— В Мозыре?

— Нет, в новом-новом, под Туровом который, — рассеянно ответил Мясников, жестом собирая народ за собой. — Немцы решили нам праздник завтрашний подсорвать. Сейчас с Москвой свяжемся, дело не шутка. Где Гесура с этим, как его, бесёнком?

— В лазарете, товарищ майор, Макаров штопает. Там ничего особенного, у докторши порезы рук, а Двуула по башке… по голове ударили, кажется, контузия. Просто крови там много, а так ничего особенного.

— Не части, — сказал майор, — разберёмся. Вишь, неудачно как: на западе как раз заварушка…

Он вдруг осёкся и внимательно поглядел на Колю. Турболифт приветственно щёлкнул раскрытыми дверьми.

— Думаешь, для того и замятня?

— Не знаю, товарищ майор, — сказал Коля. Желудок привычно провалился куда-то вниз, ко дну кабины. — Может, и спланировано, только я не знаю.

Он не знал и, наверное, не хотел знать. Он вообще был удивительно спокоен, как будто всю жизнь готовился к чему-то такому важному, о чём ни за что не догадаешься, пока оно не наступит. И вот оно наступило — и ты точно знаешь, что всю жизнь шагал по невидимой, но очень важной дороге, именно к этому самому пункту назначения. И пройти осталось, может быть, пару шагов; главное, пройти их как следует, потому что путь-то уже проложен — всей твоей жизнью и проложен, — надо только найти в себе малую толику силы, чтобы дошагать его как следует.

Коля вышел из турболифта вслед за товарищем майором. В помещении коммуникационной башни мрачный Окто выспрашивал о чём-то не менее мрачного Старкиллера.

— М? — спросил Мясников.

— Здравия желаю, — по-русски сказал легионер.

— Желаю здравствовать. М?

— Ничего. Возможно…

Он повернулся к Половинкину.

— Ничего я не чувствую, — устало сказал Коля. Он смутно понимал, чего хотят от него Старкиллер и Окто, но мысль о том, что местонахождение человека можно определить, просто «почувствовав», по-прежнему казалась ему дикой.

— Лады, — сказал Мясников. — Отставить мистику. Предложения?

— Надо запросить «Палач», у них есть карты там…

— Нет таких карт, — покачал головой Окто, — сенсоры позволяют отличить живой объект от дроида, определить направление движения, примерно так.

— Малая группа, грузовик либо легковушка. На месте потрошить не станут, так что курс, скорее всего, в расположение ближайшего немецкого штаба…

— Нет, — сказал Старкиллер, — её повезут в столицу Державы Рейх.

— С чего бы? Хотя…

— Я чувствую.

Мясников сперва фыркнул, но поймал взгляд Половинкина и осёкся.

Взгляд у Половинкина стал стеклянный.

— Да, — сказал Коля, морщась так, будто его кололи невидимыми иголками, — Берлин.

Майор быстро развернулся к ближайшему стационарному вычислителю, уверенно тыча пальцами в экран, вызвал блок картографических программ.

— Если это немецкий осназ, — сказал Окто, через плечо Мясникова наблюдая за его действиями, — то и авиация у них должна быть своя.