Ей нравилось разделять с кем-то своё удовольствие, и я решила, что это говорит в её пользу. Кроме того, ей нравилось потом обсуждать то, что мы прочли. Иногда она застревала, не зная смысла какого-то слова. Она жадно глотала знания, несмотря на Показное презрение к ним. А «Остров Сокровищ» её совершенно покорил.

Но, конечно, было бы наивно ожидать, что девочка полностью переродится. Кажется, на четвертый день Кейт не пришла в классную комнату.

Я отправилась к ней. Она смотрела в окно, явно меня дожидаясь. Видно было, что она с удовольствием готовится к бою.

— Почему вы не в классной? — спросила я.

— У меня сегодня нет настроения заниматься, — высокомерно бросила она.

— Ваше настроение меня не интересует. Сейчас время уроков.

— Вам меня не заставить.

— А я и не собираюсь тащить вас туда силой. Я пойду к вашей матери и скажу ей, что вы решили не учиться, и мне нет смысла здесь оставаться.

Это было смелым шагом. Мысль о необходимости уехать была мне невыносима. И тем не менее я понимала, что ничего не добьюсь, если не получу над ней власти.

Она бросила мне вызывающий взгляд. У меня оборвалось сердце, но я надеялась, что смогла спрятать свои чувства. Отступать мне было нельзя.

— Вы и вправду уедете? — Я увидела в её глазах испуг и недоверчивость. — Мне показалось, что ей так же тревожно, как и мне.

— Если вы не пойдёте в классную, у меня не будет другого выхода.

Мгновение поколебавшись, она заявила:

— Ну и ладно. Уезжайте, если хотите!

Я пошла к двери. Надо не выдать отчаяния. Если это — конец, то чего я добилась? Но дороги назад не было. Я вышла. Она не сдвинулась с места. Я начала спускаться по лестнице. И тут я услышала её:

— Вернитесь, Крэнни!

Я остановилась и обернулась к ней.

— Ладно, — согласилась я. — Я вернусь.

Ведь день Кейт вела себя плохо. Мне трудно было понять, почему. Возможно, она просто слишком долго вела себя хорошо, а это было не в её характере.

Этой ночью я нашла у себя в постели дохлую землеройку. Я осторожно завернула её в бумажную салфетку и прошла в комнату к Кейт.

— Кажется, эта бедняжка принадлежит вам, — сказала я.

Она сделала вид, что ужаснулась.

— Где вы её нашли?

— Там, куда вы её положили. В постели.

— Готова спорить, что вы завизжали, когда её увидели.

— Я не считаю, что это страшно или смешно. На самом деле это — просто достаточно глупый штамп.

Я заметила, что она явно задумалась над таким употреблением слова «штамп». Ей страшно нравилось узнавать новые слова. Но сейчас у неё не было настроения обсуждать со мной этот оборот.

— Интересно, насколько часто непослушные дети кладут людям в постель мышей-землероек. Это и правда довольно глупо. Вы очень предсказуемы, Кейт.

Она немного сникла.

— Ну… вы ведь принесли её мне обратно. Вы собирались переложить её ко мне в постель.

— Ничего подобного я не собиралась делать. Я просто хотела, чтобы вы знали, что ваша глупая выходка не оказала Такого действия, на какое вы рассчитывали. И если у нас сохраняется перемирие, то надо положить конец глупым шуткам. Гораздо интереснее будет нам поладить. Мы могли бы вместе делать столько интересного! Жалко тратить время на истерики и ребяческие шуточки. Мы могли бы разговаривать…

— О чём?

— О жизни… о людях…

— Об убийствах? — вставила Кейт.

Я подумала про себя: «Да, об одном», — а вслух сказала:

— И мы могли бы дочитать «Остров Сокровищ».

— Пятнадцать человек на сундук мертвеца, — пропела она. — Йо-хо-хо, и бутылка рома!

Я улыбнулась:

— И есть еще масса интересных книг. Вы ещё не читали «Графа Монте-Кристо». Я видела её на полке. Она о человеке, которого несправедливо заточили в замке, а он убежал и отомстил.

Её глаза округлились.

— Ну, — договорила я, — если мы не будем тратить время на глупости, мы сможем сделать всё это. И ещё очень многое.

Кейт не ответила, но мне показалось, что я выиграла ещё одно сражение.

— Что мы сделаем с этой бедной землеройкой? — спросила я.

— Я её похороню, — пообещала она.

— Вот и хорошо. И похороните с нею вашу нелепую предубежденность против гувернанток. Тогда мы сможем заниматься с удовольствием.