– Понятно, каким может быть спонтанное решение одной женщины навестить мужа другой женщины. Незнакомого мужа знакомой женщины. Я полагаю, вы хотите спросить у меня, знаю ли я, что у Кати есть любовник. Так?

– Да нет… Я не знаю. То есть, я думаю, вам и без меня все известно. А мне, наверное, нужно узнать, насколько это серьезно. Как вам кажется…

– Мнение мужа по этому поводу спрашивают только в анекдотах. Знаете, Ирина, что-то вы мне совсем настроение сбили. Неохота мне здесь торчать. Вы на машине?

– Да.

– Давайте выйдем воздухом подышать, нас выпустят. А там я знаю, как просочиться к стоянке.

– Ну, может, надо кого-то предупредить. Так вроде нельзя.

– Да можно. Я всегда – по-английски исчезаю.

Они ехали молча. Игорь так глубоко задумался, что, казалось, забыл об Ирине.

– Куда вас отвезти? – поинтересовалась она.

– А к вам нельзя? – после небольшой паузы спросил он. – Если, конечно, вас там не ждут муж, дети…

– Не ждут.

– Остановимся у магазина.

– У меня все есть.

…Они сидели за столом, друг против друга, но только когда Игорь выпил вторую рюмку коньяка, они встретились взглядами. Он откровенно, с интересом разглядывал ее, она просто ждала. Про себя отметила, какое хорошее, доброе и умное у него лицо, красивые карие глаза в длинных ресницах.

– Ну, что, Ирина, – сказал он почти весело. – Практически брошенки мы, что ли. Похоже, у тебя с этим Олегом не сложилось. Из-за Катьки моей. Он тебе кто, проясни. Ну, там бывший, теперешний или есть надежда на перспективу?

– Если просто, то он мне – никто. Даже надежд особых нет.

– А если сложнее?

– Тогда – все. Он для меня – все, – она отчеканила фразу, и ей самой казалось, что кто-то свыше диктует ей эти страшные слова.

– О, как мы попали. И Катя для меня все. Здорово ты сообразила! Из больницы меня вытащила, сидим, о любви говорим. Ничего, если я напьюсь?

– Если честно, я алкашей не люблю. Пей, но только в том случае, если ты не бываешь буйным или полным придурком напившись.

– Так вроде меня ты любить просто не в силах. Даже если я чистейшей прелести чистейший образец. Ир, я посуду не бью, ну, только в исключительных случаях, и дураком не буду, честное слово. – Глаза Игоря стали беспокойными, лицо больше не казалось таким уж добрым.

Ирина молча вышла на кухню, вернулась с еще одной бутылкой коньяка и салатницей.

– Попробуй этот салат. Очень вкусно. Тебе понравится. Игорь, а вообще, что ты обо мне подумал? Вот какая стерва, да? Пришла на твою жену тень бросить… Скажи, что ты обо мне думаешь?

– Вот так взять и сказать… Ну, стерва однозначно. И для женщины это нормальное состояние. А вообще ты баба любопытная. И что, он к тебе совсем никак?

– Он – однолюб.

– Не получается. Когда он Катю встретил, он так за своей Милой ухаживал, с ложечки ее кормил.

– Олег ее жалел, он обязан был ее с ложечки кормить, а Катю увидел и решил, что это… Мечта, что ли. Она красивая.

– То есть ты считаешь, он просто себе это внушил из-за того, что она красивая? А на самом деле… Ир, слушай, а ты не можешь его, как меня в машину, куда-нибудь затащить, мозги прополоскать и по рукам связать… Ты вроде не из тех, кто ждет милостей от природы.

Игорь смотрел на Ирину уже лихорадочно блестевшими глазами, ему явно казалось, что можно найти выход. Прямо сейчас. В это время в дверь позвонили. Ирина вышла в прихожую и вернулась в сопровождении высокого мужчины в очках.

– Игорь, это Алексей – мой друг. А это Игорь, муж моей подруги.

Мужчины какое-то время смотрели друг на друга не без удивления, потом Игорь поднялся, они обменялись рукопожатием… и Игорь вдруг безудержно, нетрезво захохотал.

– Ир, ой, я не могу. Алексей, говоришь? А он для тебя не все? Он для тебя – просто рассвет встретить? Ну, повеселила ты меня. Я поехал, ребята. Меня жена ждет. Ей, наверное, уже сообщили, что я из больницы сбежал.

– Я отвезу, – сказала Ирина.

– Да ты что! Я на такси. Тут недалеко. Спасибо за ужин, посидели хорошо. Если что, думаю, ты меня найдешь. Но лучше бы ты не меня искала. Пока.

Ирина молча открыла Игорю дверь, он вышел в темень двора, опять от души рассмеялся… А потом что-то случилось с его лицом: губы сломались, словно для плача, под ресницами стало горячо и больно. «Это какой-то ужас», – пробормотал Игорь.

Черный «Мерседес» въехал во двор, припарковался. Из него устало вылез коренастый мужчина с мрачным выражением лица. К нему подошел давно ожидавший Николай.

– Извините, вас Эдуардом зовут? Меня – Николай. Поговорить можно?