– Уж не о ядерной ли бомбе речь? – испуганно перекрестился серб. – Или о чем-то вроде русского Чернобыля?

– От их грязной шайки всего можно ждать… В общем, вам нужно рвать когти, а я пока останусь здесь. Нужно выведать, что они задумали. Когда прибудешь в Гонконг, найдешь в полиции комиссара Корвилла и расскажешь ему обо всем. И еще… Обязательно передай ему, что эта банда к ассасинам не имеет никакого отношения. Они специально прикрываются их символикой. Об этом я расскажу подробнее чуть попозже.

– Понимаю, – кивнул серб и хмуро уронил: – Тебе, выходит, действовать по обстановке, а нам – делать ноги с райского острова.

– В Пномпене идите сразу в английское или американское посольство или в их торговые представительства. Только оттуда связывайтесь с Корвиллом, – еще раз напомнил Сарматов. – И за три версты обходите полицию этой страны. Напоретесь на копов – обо мне язык за зубами.

– Думаешь, копы у них в доле?

– Уверен…

– Можем не дойти, – вздохнул серб. – Прожектора по берегам протоки… При малейшей оплошности для «диких гусей» мы будем отличной мишенью.

– Попытаюсь вырубить прожектора, – пообещал Сарматов. – Когда поймете, что мне удалось это, не теряйте времени.

Сумасшедшая буря, как и предсказывало радио континентального Китая, обрушилась на джунгли с наступлением темноты, когда серб и китаец Фан только что заступили на дежурство в заполненном вонючей жижей доте на западном берегу острова. Подернутую плесенью дощатую обшивку этой конуры освещала тусклая электрическая лампочка, бросающая на лица людей зловещие раскачивающиеся тени. Ветер все усиливался и усиливался. Пальмы по берегам реки, теряя широченные листья, раскачивались, как на шарнирах. Обычно спокойная протока вспенилась волнами, которые, разбиваясь о каменное основание дота, заливали амбразуру. Скоро на поверхности воды показались и вырванные с корнями деревья. Лучи прожекторов сразу скрещивались на них. Пулеметные очереди дежуривших в дотах «диких гусей» методично срезали с деревьев торчащие из воды ветви. Между тем зигзагообразные молнии полосовали небо над джунглями все ближе и ближе, и наконец, словно прорвав в небесах невидимую плотину, на остров обрушился всепоглощающий ливень.

– Армагеддон!.. Разверзлись хляби небесные за свальные грехи людские! Даже прожорливые твари болотные из воды носа не кажут, – еле ворочая языком, брюзжал норвежец Кнут Торстенсен и в который раз прикладывался к бутылке с виски. Скоро его храп уже не могли заглушить усиливающийся дождь и ураганный ветер.

Время шло, но лучи прожекторов, разрывая ливневую завесу, по-прежнему шарили по протоке.

Фан покосился на «странного» араба, отрешенно сидевшего у пулемета.

– Пора сматывать удочки, – сказал он сербу по-английски. – Видно, у Джона сорвалось дело с прожекторами…

– Его нельзя оставлять в живых, – кивнул тот на араба. – Да и пулемет в джунглях пригодится…

Фан незаметно вытянул из рукава нунчаки и сделал шаг к арабу. Но неожиданно тот пружинисто вскочил на ноги и направил на них ствол пулемета.

– Стоять! – властно скомандовал он на чистейшем английском и, оборвав провода настенного телефона, выбросил их за амбразуру. Туда же последовали автоматы китайца и серба. Отодвинув доску в обшивке, он вытащил из тайника туго набитый рюкзак и, держа их под прицелом, шагнул к выходу из дота.

– Стоять! – снова скомандовал он.

– Эй, парень! – окликнул его ошеломленный серб. – Вместе нам выбраться отсюда будет легче.

– Может быть, и «легче», но прежде я должен поквитаться с Юсуфом.

– Думаю, что сейчас для тебя это лишняя забота. Здесь есть один «гусь» из Гонконга, у него к этому хорьку счет, наверное, не меньше твоего, парень, – усмехнулся серб.

– Как его имя?

– Говорит, Джон Карпентер, – нехотя ответил серб. – Но наши имена известны лишь Аллаху.

– Как-как? – вытаращился на него араб. – Ты его хорошо знаешь?

– Еще бы. Он мой приятель по неприятностям. Стоящий парень. Вот только с чердаком у него беда. Проблемы с памятью. Лечился в монастыре у одного японца в Гонконге, но так и недолечился.

– Он тоже сегодня намерен уходить с вами?

– Нет. Он хочет не упустить из капкана Юсуфа.

– Я сам должен совершить возмездие над этим прихвостнем шайтана Юсуфом и покарать его зловонную клоаку, – гневно сверкнул глазами араб. – Ничто не может остановить меня.

– Не горячись, парень, – усмехнулся серб. – Сам посуди: важнее всего, чтобы сатанинская фабрика не гробила ни в чем не повинных людей. Если сегодня выпустить кишки из хорька и бежать, то арабы перебьют пленных кхмеров, а фабрику просто передислоцируют в какое-нибудь другое место.

– Я слышу голос разума, – вздохнул араб. – Некоторые страны Юго-Восточной Азии с радостью предоставят свою территорию для их сатанинских дел…

– И я о том же, – развел руками серб. – Ищи-свищи их потом, а люди будут гибнуть.