Где-то к рассвету дождь утих. Летчики беззлобно, по укоренившейся традиции ругая «везуху», небо, дождь, метеорологию (как положено!), шлепали по лужам к самолетам. Рассветные последождевые тучи, тяжело уползая за край леса, розовели низко и благодушно.

Самолеты стояли, влажно блестя полировкой. Скоро в этих отполированных лоснящихся плоскостях появятся вмятины, задиры, пробоины, ожоги... А на крыле каждой машины — тряпка, вытереть ноги. Ай да технари!

Толя не спеша вытер о тряпку сапоги, сказал «спасибо» одобрительно улыбнувшемуся молодому технику-сержанту и забрался в кабину. Он должен взлетать первым. Он должен взлететь первым, а полосу совсем развезло.

Ладно. Не первый год замужем, рассеянно думал Толик, аккуратно и быстро готовя к запуску машину. Только бы направление выдержать на разбеге. Самое главное — это направление. Полосы, надо думать, хватит, даже при такой грязи. Правда, машина перегружена бензином...

Он на секунду представил себе, как на взлете не удерживает направление (скользко!), сходит с полосы, от мгновенной боковой нагрузки летит шасси, машина на разгоне, на полном газу грохается пузом — полными баками! — о землю и!.. Он зажмурился и помотал головой, словно гигантское оранжевое пламя взрыва уже жгуче опалило его глаза.

Он включился в связь. Все как обычно. Только яблоко вот мешает. Здоровенное яблоко. Он его на животе пристроил, под комбинезоном — больше ж некуда.

Толик доложил сухо, по форме, и попросил запуск.

— Запуск разрешаю, — так же сухо ответили наушники.

— Понял. К запуску! А-ат винта!

Мотор радостно взревел, прыгнули стрелки приборов. Толик прогнал двигатель на всех режимах. Полный порядок. Можно...

— Я «Кедр Первый». Запуск произвел. Все нормально. Заправка полная. Прошу выруливание.

— Разрешаю выруливание «Кедру Первому».

— Понял.

Ну, поехали. Ох, как же туго идет машина — и на газах, на газах. Та-ак, поворот — а, ч-черт, как заносит!

Самолет юзит по мокрой траве, по глине скользкой, как мыло. Тормозов нет, нет, нет, и потом неожиданно они схватывают, и машину тащит боком.

Опять поворот, тормознул — и опять занесло. Вот сейчас, прямо на выруливании, подломаться — во красота. Сраму-то, сраму не оберешься.

— Не дергай, — просипели наушники. — Не дергай тормозами. Куда ты торопишься? У тебя уйма времени...

Ладно. Доедем. Уже на исполнительном. А полоса впереди блестит, переливается. Как вода. Мокрая, склизкая, лоснится даже. Ждет. М-да...

— «Истра», я «Кедр Первый», прошу взлет.

Сквозь мерцание вращающегося винта подрагивает вдали, в конце полосы, синий лес. А полоса — она не такая уж длинная...

А в наушниках — тишина. Наверное, полковник сейчас расстегивает ворот кителя. Еще можно отменить взлет. Еще вполне можно закрыть полеты и отменить все это дело.

— «Истра»! Я «Кедр Первый». Повторяю: прошу взлет!

— Слышу, слышу... Ну... Давай, парень. Вам — взлет!

Оглянулся назад. На линейке стоят его истребители, кабины уже закрыты, бликами вспыхивает встающее солнце на лопастях беззвучно вращающихся винтов. Немного дальше, в стороне, у барака столовой видна кучка летчиков и техников — наблюдают. Сейчас там наверняка тихо...

Ну, теперь все. Вывел на взлетный режим двигатель. Шаг винта — на «легкий». Мелко дрожит на амортизаторах приборная доска. А вот справа от вариометра красочка уже маленько облупилась — надо же...

Все в порядке? Толя моргнул, огляделся — и неожиданно даже для себя сбросил тормоза. Машина медленно тронулась.

Неспешно, подрагивая, пополз вверх указатель скорости. «Еще можно затормозить, еще можно прекратить», — мелькнула дурная мысль. Надрывно ревет мотор, и уже не ползет, а набегает, и все быстрей и быстрей, лес в конце полосы. Шлепают по плоскостям и брюху, хлещут струи воды из-под колес. Скорость уже достигла взлетной, уже перевалила за «отрыв», а «як» бежит, ему тяжело, он перегружен, и его колеса вязнут в грязи, он не хочет вверх! Стремительно взмокают руки, леденеет спина, и глаза щиплет потом; накатывается уже не синий, а явно зеленый, явно близкий лес. Ну-ка, ручку чуть вперед. Хвост оторвался от земли — так... А на лес не смотри, не смотри, не смотри — а он уже надвигается на капот! Не смотри! Теперь ее на себя... еще чуть-чуть... еще малость... Есть!

Самолет рывком отрывается — вот уж действительно «отрыв»! — от земли, лезет вверх, роняя грязь с колес на близко проносящиеся кроны сосен. Скорей «поджать лапы». Стук-стук под брюхом, красные лампочки сигналят: «Шасси убрано!» Знаю, сам знаю, машина пошла легче.

Взлетел!

Отчетливый хрипловатый вздох долетает с земли.

— Я «Кедр Первый». — Мой голос спокоен, я спокоен. Все нормально. Иначе и быть не могло. — Я «Кедр Первый». Взлет произвел.

— Вижу...

Взлетели все...