— Заткнись! — яростно прошептала девушка. — И вернись туда, где стояла.

Таня отступила, но «заткнуться» было выше ее сил. Что-то здесь было не так, она чувствовала, что ее обманывают.

— Почему ты забрала больного ребенка из больницы?

— Я сказала, заткнись! Заткнись!

Лицо девушки сморщилось, казалось, она вот-вот расплачется, но ей удалось справиться с собой.

Что-то зашевелилось в глубине Таниной памяти; она сосредоточилась, и постепенно воспоминание начало всплывать, поначалу медленно, а потом вдруг с такой неожиданной быстротой и силой, что возникло чувство, будто ее ударили в живот.

— Вспомнила! Об этом говорили по радио. Младенец, украденный в больнице… — Голос у нее дрогнул. — Это была ты. Ты сделала это.

Глаза девушки гневно вспыхнули.

— Ты унесла оттуда ребенка, — в ужасе продолжала Таня, — а теперь держишь его здесь, хотя он болен и нуждается в медицинском уходе…

Тошнота, все время донимавшая ее, подкатила к горлу. Таня согнулась вдвое, и ее вырвало. Желудок был пуст, но рвотные позывы не прекращались — наверное, от страха. Она понимала: чтобы сбежать, нужно обмануть девушку или драться с ней. Ни то ни другое не представлялось возможным.

Постепенно тошнота начала проходить, но Таня по-прежнему стояла согнувшись, делая вид, будто рыгает и сплевывает, и таким образом пытаясь выиграть время, пока лихорадочно обдумывала варианты бегства. Уголком глаза она поглядывала на девушку. Ребенок выдохся и лежал спокойно в своем коконе. Девушка застегнула молнию на сумке и взяла со стола на четверть наполненную водой пластиковую бутылку. Отвинтила крышку, подошла к Тане и протянула ей бутылку. Таня замерла, настороженно глядя на нее.

— Возьми, — нетерпеливо сказала девушка. — Если тебе, конечно, не нравится вкус рвоты во рту.

Таня взяла бутылку, хорошенько прополоскала рот, сплюнула и сделала небольшой глоток.

— Знаю, что ты думаешь, — неожиданно сказала девушка.

Таня поставила бутылку на стол.

— И что я думаю?

— Что я преступница. И ты наверняка строишь планы, как бы сбежать. Так?

Таня кивнула.

Девушка помолчала.

— Что, если я расскажу тебе, что я вовсе не преступница, просто поступила плохо в попытке сделать кое-что другое, хорошее? Будет ли это иметь для тебя какое-то значение?

— Не знаю. Почему бы тебе просто не рассказать? Объясни, зачем ты украла ребенка. Тогда, может, я пойму.

— Нет, не поймешь. Я в твоих глазах стану еще безумнее, чем сейчас. — Девушка вперила в Таню долгий, твердый взгляд. — Ты нарочно заговариваешь мне зубы, чтобы отвлечь и попытаться сбежать. Я не осуждаю тебя. Просто пойду на все, лишь бы выбраться отсюда с этим ребенком, и ни ты и никто другой не остановит меня. Вот так, и можешь делать какие угодно выводы.

— Если ты так убеждена в своей правоте, почему бы тебе не рассказать мне все?

— Потому что ты не поверишь мне, — просто ответила девушка. — И потому что мне нужно уходить, прямо сейчас. Прежде чем рассветет.

— А со мной что будет?

— Ты останешься здесь. Отойдя на безопасное расстояние, я пошлю в дом сообщение о том, где ты находишься.

У Тани перехватило дыхание.

— Ты не можешь бросить меня здесь! Откуда мне знать, что ты сдержишь слово? А если тебя схватит полиция? Или… или ты попытаешься сбежать от них и тебя убьют? Что угодно может случиться! И тогда никто не найдет меня!

— Да уж, не найдут, надо полагать, — ответила девушка. — Но, может, это послужит тебе уроком на будущее. В конце концов, ты наверняка слышала, до чего может довести любопытство. И если ты собираешься последовать за мной или попытаться самостоятельно найти выход из туннелей, лучше выбрось это из головы. Если ты пойдешь за мной, я услышу и сделаю так, что ты и шагу больше не ступишь. А найти выход самой нет никаких шансов. Туннели — это сложный лабиринт, некоторые завалены осевшей породой. Из оставшихся лишь немногие выводят куда-то. — Она замолчала и посмотрела прямо в глаза Тане. — Большинство представляют собой ловушки и замыкаются сами на себя, чтобы помешать преследователям. Для того они, собственно, и создавались. Очень изобретательно, в самом деле.

Таня сдержала слезы и поток ругательств.

— Что ты собираешься делать с малышом? Продать его? Получить за него выкуп?

— Ни то ни другое. Во-первых, его подкинули, кто же станет платить выкуп? А продать его невозможно, потому что об этом раструбили в новостях.

Ребенок снова взвыл, и от неожиданности Таня подскочила — таким ужасным, булькающим был вой.

— Ты не можешь сделать так, чтобы он замолчал?

— Через минуту нас здесь не будет.

Малыш завопил еще громче — даже рыжеволосая девушка вздрогнула и обеспокоенно посмотрела на постель.