— Доказательство чего? Того, что эта придурковатая старая карга разбирается в травах? — Фабиан усмехнулся. — Ты когда-нибудь слышала о галлюциногенах? Я могу много чего увидеть, если выпью эту дрянь! Русалок, фэйри, драконов… да что угодно!

— Почему ты так убежден, что она хочет причинить нам вред?

— Почему ты так убеждена, что она хочет помочь нам? — тут же парировал Фабиан.

— Потому что она уже помогла нам. Дала мне компас, помнишь? И вообще — зачем ей тратить силы, притворяясь, будто она помогает нам? Если бы она на самом деле хотела причинить нам вред, то уже сделала бы это.

— Если ты так убеждена, отпей сама немного, — сказал Фабиан, но что-то в голосе выдало его.

Он заколебался.

— Что?

Фабиан кивнул на бутылочку в Таниной руке, но скорее нервно, чем с вызовом.

— Испытай. Посмотрим, как оно работает.

Теперь голос у него дрожал.

— Ты не понимаешь, — медленно заговорила Таня. — Это не для меня, а для тебя. Мне этого не нужно. Фабиан, до тебя что, так и не дошло, о чем я еще раньше пыталась сказать тебе? Что означают все эти странные вещи, которые происходят в моем присутствии? Не стихи убедили меня в существовании фэйри и не Безумная Мораг. Я и так способна их видеть. Я была способна их видеть, сколько себя помню. Ты можешь смеяться надо мной или называть меня лгуньей, но, по крайней мере, сначала выслушай меня, потому что иначе Амос умрет и его имя навсегда останется запятнано подозрением в убийстве Морвенны Блум. Вот посмотри сюда. Видишь? «Тем, кто ее руки упорно добивался». Понимаешь? Это о нем, об Амосе. Он любил ее! Он невиновен!

Фабиан не ушел. Он не стал ни возмущаться, ни высмеивать Таню. Выражение его лица за считаные секунды сменилось от смятения к страху, надежде, трепетному ожиданию. В конце концов взгляд его ясных голубых глаз встретился с Таниным, и он сказал:

— Хорошо, я выслушаю тебя. Но постарайся говорить убедительно.

Фабиан пристально смотрел на маленькую бутылочку в своей ладони. Внутри переливалась густая жидкость. Таня сидела рядом, глядя на маленькие водовороты в ручье и вдыхая его свежий запах. Она рассказала Фабиану все — за исключением Рэд и подменыша, — и он выслушал ее, не перебивая. Кажется, он поверил ей.

— На следующий день после того, как моя мать умерла, — заговорил он, — я сидел на этом самом месте. Он замолчал и дрожащим пальцем указал на дерево возле ручья. — Именно тогда я и увидел ее. Уорик привел меня сюда, потому что это было одно из любимых мест матери. Ему не нужно было ничего объяснять: я понимал, что она никогда не вернется. Мы бросали в воду белые розы и розмарин; розмарин в память о ней, а розы потому, что это были ее любимые цветы. Я только что бросил последний цветок, как вдруг заметил какое-то существо, сидящее на самой нижней ветке дерева. Это была… маленькая женщина. На ней было зеленое платье и сплетенная из травы шляпа. Она… Она посмотрела прямо на меня, а потом сняла шляпу и бросила ее в воду, к розам. Я удивленно моргнул, и она исчезла. Я решил бы, что мне показалось, если бы не шляпа, все еще плывущая по воде. Я не сводил с нее взгляда, пока она не утонула.

— Ты кому-нибудь рассказывал? — спросила Таня.

Фабиан покачал головой.

— Нет, никогда. Но всегда помнил. Пару месяцев назад я описал это здесь. — Он похлопал по коричневой обложке дневника. — С тех пор я никогда не видел ничего подобного. И всегда думал, что мне просто померещилось от горя.

— Может, так оно и было, — сказала Таня. — Может, горе открыло что-то вроде окошка в твоем сознании. А может, она просто явилась, чтобы успокоить тебя. Их можно видеть, когда они сами этого захотят. И не все они плохие.

Фабиан провел большим пальцем по бутылочке, снял крышку и понюхал содержимое.

— Пахнет еще хуже, чем выглядит. — Он протянул бутылочку Тане, предлагая понюхать. — То есть совсем скверно, учитывая, что на вид это похоже на разваренную в кисель жабу.

— Пованивает, — согласилась Таня. — Мне бы не хотелось это пить.

— И мне тоже не хочется. Может, и не нужно?

Он перевернул крышку бутылочки. На внутренней стороне была тонкая палочка. Фабиан сунул палочку в бутылку и медленно вытащил ее. На конце блестела густая капелька.

— Глазные капли, — сказал Фабиан, откинул голову и поднял палочку. — Давай проверим. Вдруг сработает?

Таня положила руку ему на плечо.

— Не расходуй зря.

— Я и не расходую зря. Я испытываю.

— Мы уже знаем, что сработает, — сказала Таня. — Компас же работает.

— Нет, я хочу попробовать сейчас, — мрачно заявил Фабиан.

— Лучше позже. Вечером, когда все лягут спать. Тогда, если что-то случится, никто не узнает.

Фабиан заколебался, но потом вставил пробку на место.

— А как насчет зуба гоблина? Могу я хотя бы его увидеть?

Таня кивнула.

— Он спрятан у меня в комнате. Могу показать.

— Тогда пошли. — Фабиан вскочил. — Ох, постой! Уорик, скорее всего, околачивается где-нибудь поблизости. Нам нужно разделиться. Ты иди вперед, а я догоню тебя через несколько минут. Тогда никто не заподозрит, что мы были вместе.

— Хорошая идея, — согласилась Таня. — Приходи ко мне, когда никого не будет рядом.