В кухню вошел Уорик. Теперь, когда она была не одна, Таня осознала, что громко чавкает. Она прекратила жевать и проглотила то, что было во рту, с трудом сдержав кашель, когда объемистый кусок застрял в горле.

— Пока никто больше не проснулся, — угрюмо сказал Уорик, включил чайник и насыпал в кружку растворимый кофе.

— Я не очень хорошо спала.

Едва произнеся эти слова, Таня поняла, как глупо они прозвучали.

Уорик, как обычно, проворчал что-то и повернулся к ней спиной.

— Не думаю, что кто-нибудь из нас спал хорошо, — пробормотал он и налил кипяток в кружку.

Сильный запах дешевого кофе наполнил кухню. Не сказав больше ни слова, Уорик вышел.

Спустя, наверное, минуту появился Фабиан, уселся за стол и посмотрел на Таню.

— Что уставился? — спросила она, раздраженная его взглядом.

— Что уставился? — тут же повторил он.

Таня нахмурилась.

— Значит, ты знаешь.

Фабиан усмехнулся.

— Конечно. Уорик рассказал мне. И как только я проспал все это!

— Это не я, Фабиан, — устало сказала Таня. — Это они. Фэйри. Они пришли, чтобы наказать меня за… за то, что случилось с обитателем водостока.

Улыбка на лице Фабиана мгновенно угасла.

— Ты имеешь в виду… это они сделали? Заставили тебя повторять?

Таня кивнула.

— И это еще не все. Я узнала, почему обитатель водостока так жаждал заполучить браслет с брелоками. Не потому, что он блестящий, а потому, что брелоки символизируют тринадцать сокровищ.

— Те, что связаны с Благим и Неблагим Дворами? — спросил Фабиан.

— Да. Тот, кто заказал этот браслет, вложил в него что-то очень личное, очень значимое для него. Легенда о тринадцати сокровищах мало кому известна, а это означает, что самая первая владелица браслета наверняка была связана с фэйри.

— В каком смысле связана?

— В таком, что некоторые ее потомки в этой семье — в том числе и я — обладают вторым зрением.

— Подменыш. Значит, нужно выяснить, кто первоначально владел браслетом.

— Мне кажется, я уже знаю, кто первоначально владел им. На портрете в ее комнате изображен этот браслет. Это Элизабет Элвесден.

Таня встала, выглянула в коридор, убедилась, что там никого нет, закрыла дверь кухни и села напротив Фабиана.

— Я помогу тебе спасти Морвенну Блум, и мы сможем снять подозрение с Амоса, — сказала она тихо. — Но после этого я улажу свои дела с фэйри.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Фабиан. — Видеть же их ты все равно не перестанешь?

— Я знаю, что не перестану видеть их, это от меня не зависит. Но от меня зависит то, в каких я с ними отношениях. Все, что они когда-либо делали мне, было результатом моих собственных поступков — например, того, что я пыталась кому-то рассказать о них. Им нужно от меня одно — мое молчание. Так, может быть, если я выполню их желание, они оставят меня в покое. И может быть, я начну наконец жить нормальной жизнью.

— Слишком много «может быть», — заметил Фабиан.

— Знаю. Но другого выхода у меня нет.

Фабиан встал, открыл заднюю дверь и замер в дверном проеме, но его чуть не сбил с ног Оберон, пронесшийся мимо в страстном желании вырваться в сад.

— Он вспыльчивый, знаешь ли, — заговорил Фабиан. — Амос, я имею в виду. Неудивительно, что люди думали о нем то… в чем его обвиняют. — Он помолчал и поднес руку к виску. — Помнишь… Помнишь, у меня здесь был синяк? Я сказал, что упал. Так вот, это неправда.

Таня промолчала; она чего-то в этом роде и ожидала.

— Когда стало ясно, кем на самом деле была девушка, которую мы встретили в лесу, я впал в отчаяние. Тем вечером, рассказав тебе о Морвенне, я остался на втором этаже и решил дождаться, пока Амос пойдет в туалет, — я знал, это даст мне пару минут, чтобы разведать. Теперь на то, чтобы сделать всего несколько шагов, у него уходит целая вечность. Я ждал в нише… и, казалось, прошло несколько часов, прежде чем он наконец вышел из своей комнаты. Как только он скрылся из виду, я пробрался в его комнату.