Последним, о ком она подумала, был Оберон, ее обожаемый, верный пес. Он оставался с ней до конца. Потом все мысли исчезли, не осталось ничего, кроме тьмы. Оберон завыл.

Резкая боль в пальце заставила ее очнуться. Таня с трудом пришла в себя и посмотрела вниз. Из новой раны струилась кровь.

— Как я?.. — сонно начала она, видя ножницы Мораг в руке Рэд, но не понимая.

Она почувствовала, что снова проваливается в небытие, а обвившаяся вокруг тела растительность тащит ее куда-то… но прежде увидела руку Рэд.

Бедную окровавленную руку Рэд.

Бедные искромсанные пальцы Рэд, чья кровь смешалась с ее собственной, когда та с силой сжала ее руку. Рэд удерживала ее, положив себе на колени ее голову. Рэд не хотела, чтобы она уходила.

— Возьмите меня, — шептала Рэд. — Возьмите меня вместо нее. У нее есть жизнь, стоящая того, чтобы к ней вернуться, а у меня нет. Вы лишили меня этой жизни. Возьмите лучше меня. Возьмите меня вместо нее. Возьмите меня вместо нее.

Вьющиеся растения и ветки, крадущиеся к Тане, и те, которые уже оплели ее, на мгновение замерли, а потом начали отступать, выпуская ее из своей хватки, и поползли к Рэд. Дюйм за дюймом они обвивали ее, словно зеленые щупальца, утаскивали от Тани… утаскивали из мира смертных.

Рэд не сопротивлялась.

И спустя считаные мгновения лес поглотил ее.

Фабиан наконец нащупал локон и схватил его вместе с горсткой земли.

— Нашел!

Уорик чиркнул новой спичкой, желтое пламя с шипением ожило. Он взял волосы и поднес к ним спичку. Они мгновенно вспыхнули, и он уронил их на землю.

Отец и сын в молчании смотрели, как волосы сгорают дотла; наконец на их месте остались лишь опаленные веточки и листья.

Часы Фабиана наконец смолкли.

— Все это время, — заговорил Уорик, — я думал, что это волосы моей матери. Она тоже была темноволосая. До сегодняшней ночи я ничего не понимал. Он все время надеялся на возвращение Морвенны. Он так и не освободился от нее. Истина была прямо передо мной, но я предпочел не замечать ее.

— Ты давно знаешь?

Даже в темноте Фабиан сумел различить сожаление в глазах отца.

— С тех пор, как родилась Таня.

— Что произойдет с Морвенной теперь, когда договор расторгнут? — спросил Фабиан.

— Она сразу почувствует это, — ответил Уорик. — И наверняка откажется от такого желанного прежде обмена. — Он двинулся дальше в лес, крикнув через плечо: — Нужно найти Таню!

Фабиан пошел следом. Ни тот ни другой не подозревали, что обмен уже произошел — но с участием совсем другого человека.

Опушка леса уже показалась, луна затерялась где-то среди деревьев. Едва ли в здравом уме, пошатываясь, Таня шла вперед. Только Оберон, натягивающий поводок, поддерживал ее. Глаза распухли и слиплись от слез.

Рэд ушла, растворилась в королевстве фэйри, словно след на песке. Поменявшись с Таней, она спасла их обоих.

Таня вдруг осознала, что она не одна.

Всего в нескольких шагах перед ней Морвенна Блум тоже шла по тропе из леса. И нахлынувшая волна гнева рассеялась, когда Тане стало ясно: что-то с Морвенной очень, очень не так.

Двигалась она заметно медленнее. Дыхание тоже изменилось, стало неровным, затрудненным. Она все больше горбилась и еле-еле волокла ноги. Складывалось впечатление, что она больна. Больна… или очень, очень устала.

— Что такое со мной? — бормотала она.

И голос ее звучал не как голос четырнадцатилетней девочки.

Нет, не устала… состарилась.

Ужас пронзил Таню — она поняла, что произошло. Фабиан сбежал не из трусости. Фабиан сбежал, чтобы уничтожить локон волос — то звено, которое связывало Морвенну с юностью. И он достиг своей цели.

Таня вскрикнула; Морвенна услышала и повернулась к ней.

— Ты? — проскрипела она старческим голосом, ужаснувшим ее даже сильнее, чем Таню. — Как?.. Это невозможно… Ты здесь…

Ее лицо по-прежнему дышало злобой, но кожа сморщилась, покрылась морщинами, поблекла и обвисла — это пятьдесят добытых мошенничеством лет догнали Морвенну, навалились на нее все сразу. Зрелище было чудовищное.

Таня не смогла сдержать крика.

Морвенна посмотрела на свои руки и взвыла. Они больше не были гладкими и мягкими; прямо у нее на глазах они покрывались морщинами и искривлялись.

— Нет!

Она схватила прядь своих волос — они стали белоснежными. Медленно подняла руки к лицу, потрогала провалы на щеках и морщины на коже. Протянула искривленные руки к Тане, растянув губы в чудовищной гримасе, обнажившей почерневшие, шатающиеся зубы, которые тут же стали выпадать.