— Народу здесь, похоже, не меньше, чем там у вас, — откликнулся Борей, осматриваясь по сторонам, — и почти все стоят.

Целая семья — явно туристы — протиснулась между Бореем и стальной скульптурой, опасливо шарахнулась от его отрепьев.

— Да и темно к тому же, — продолжал Бобо.

— Фонари многое искажают. Придется попотеть, боюсь. Попробую следопытное заклинание, но не знаю вообще-то. Ладно, поберегу аккумулятор. Я с вами свяжусь, когда их найду.

— Да-да, жду, — проговорила Лиз ровным голосом — словно на чаепитие к английской королеве его приглашает! — и отключилась. Бобо убрал телефон.

Для любимого следопытного заклинания ему требовалась столовая ложка измельченного магнитного железняка. Бобо начал рыться в карманах, перебирая узелки и пакетики. Его преследовало опасение, что с магнитным порошком у него туго: ведь, приняв звонок из Вашингтона, он тут же помчался встречать мисс Фионну, а пополнить запасы боеприпасов не успел. Бобо залез в свой самый большой карман — под истертую подкладку своей куртки. Черная белена и освященный базилик, связка миниатюрных перчиков на красной нитке, свисток. Огрызок бейне, купленного, когда он с Лиз и группой зашел в «Кафе-дю-Монд». Засунув засохший сладкий комочек в рот, он продолжал исследовать бездны своей куртки. Магнитный порошок найдется сейчас — или никогда. Тем временем Бобо начал мысленно повторять заклинание. Нехорошо выйдет, если в решающий момент он облажается с текстом.

Поскольку никакой закон магии не предписывал ему совершать эти приготовления на одном месте, Бобо побрел по парку, высматривая Робби. У него была слабая надежда, что она и Льюис уже разделились… Но нет, вряд ли. Составленный Бобо психологический профиль пропавшей мисс Ундербургер совершенно не вязался с образом злокозненного преступника, способного досаждать мисс Кенмар при помощи магии — а тем паче сорвать целый концерт. Жаль, что они вовремя не пригляделись поближе к тихому мистеру Льюису. Поразмыслив, Бобо рассудил, что от внимания агентов светооператора уберегло хитрое заклинание класса «Автоантипат» — а вовсе не противный, подсознательно отгоняющий людей запах его одеколона.

В парке была своя музыка, свой саундтрек. Из колонок, висящих на деревьях и столбах, лились звуки джаза — и прохожие, как один, невольно пританцовывали на ходу. «То, что доктор прописал», — одобрительно подумал Бобо. Правильно он сам сказал Элизабет Мэйфильд: «Отдайтесь ритму — пусть несет вас, куда хочет». А ведь почти все туристы разгуливают по Новому Орлеану в этаких герметичных ментальных скафандрах — обычаи мест их постоянного жительства застят им глаза, не позволяют даже бессознательно почувствовать всю прелесть этого города. Но Лиз, что ни говори — особый случай. Бобо редко выпадало счастье работать с агентами из других подразделений ФБР, не говоря уж о зарубежных коллегах. И теперь он был благодарен судьбе.

Новый залп расчертил черное небо белыми линиями — ага, опять «римские свечи». Спустя миг до Бобо докатился и звук — оглушительный свист, чуть не заставивший его выронить крохотный сверток. Наверное, в «Супердоум» салют транслируется тоже с легкой задержкой: сначала свет, потом, из-за разницы в скоростях, звук. Жаль только, разброс слишком краток, чтобы Лиз могла обратить его себе на пользу.

Бобо обнаружил, что главного компонента заклинания у него как раз в обрез. Вздохнув, он подмешал к магнитному порошку волосок Робби и несколько ниточек, выдернутых из обивки ее кресла, размеренно бормоча древние волшебные слова, слегка усовершенствованные за последние пятьдесят лет в секретных научных институтах. Посторонним казалось, будто Бобо перебирает на ладони какую-то грязь и с ней разговаривает. Маги поймут — а несведущие гадливо шарахнутся. Главное требование устава спецслужб — чтобы агенты, как штатные, так и внештатные, ничем не выдавали своей принадлежности к оному ведомству — соблюдено.

Восемьдесят процентов находящихся в парке не перемещались — выбрав себе подходящую точку для наблюдения за фейерверком, больше с нее не трогались. Но еще двадцать процентов от всей этой немаленькой толпы прогуливались. Дети с бенгальскими огнями в руках носились по траве, чертя в воздухе искристые дуги. Это оказался отличный камуфляж для «болотного огонька», который начал выслеживать Робби, как только Бобо управился с заклинанием.

Хотя в парке яблоку было негде упасть, перед Бобо все расступались. Вероятно, из его невероятной траектории люди заключали, будто он чокнутый. А Бобо, в свою очередь, был вынужден пристально вглядываться во все лица — где серьезная магия, там и защитный морок.

По своему обыкновению, Бобо приветливо улыбался окружающим, но их это только сильнее пугало.

Вскоре огонек «взял след». Ага, все проще, чем кажется! Следуя за огоньком, Бобо вернулся к бетонным ступеням у входа и начал петлять по парку, повторяя извилистый маршрут пары. Запах безумия, испускаемый их следом, Бобо совсем не понравился. С барышней что-то неладно. Наверное, для усиления внушаемости ее подпоили. Небо заполнилось огненными шарами, и Бобо скривился, воображая ту же картину под куполом «Супердоума». И побрел дальше за серебристой искоркой, надеясь, что магнитный порошок не иссякнет в самый неподходящий момент.

Сейчас не время полагаться только на волшебство — тем более что противник применяет черную магию и контр-заклинания. Встречая знакомых, Бобо показывал им фотографию Робби. Но такой девушки никто не видел — правда, все обещали ее высматривать.

Сила заклинания — в оптимистическом настроении заклинателя. Тут ситуация оптимизму не благоприятствовала. Чтобы осмотреться в этой толчее, Бобо был вынужден по-змеиному вытягивать шею. Огонек реагировал на лиц с экстрасенсорными способностями — а их тут попадалось предостаточно. На салют явились и все местные огнепоклонники в полном составе. Из таких зрелищ они черпали силу, и каждый сытый огнепоклонник оттягивал магический детектор на себя. Бобо стало страшно жаль девушку. Ей-то ничего хорошего от этого фейерверка не перепадет — одно горе.