— Я рад, что вы убили этого подонка.

— Хочешь ехать прямо домой? — спросил Том, когда машина медленно выбиралась из толпы.

— Нет, — ответил Нат. — Поедем в банк и там всё обсудим.

Они остановились, чтобы купить новый выпуск газеты «Хартфорд Курант», которую продавал мальчишка, громко кричавший: «Картрайту предъявлено обвинение в убийстве!» Но Тома больше интересовали результаты опроса на второй странице, которые показывали, что Нат опережал Эллиота на двадцать с лишним пунктов.

— А в другом опросе, — сказал Том, — семьдесят два процента говорят, что ты не должен снимать свою кандидатуру. — Он продолжал читать и вдруг поднял голову.

— Что такое? — спросила Су Лин.

— Семь процентов говорят, что они охотно убили бы Эллиота, если бы ты их попросил.

Когда они доехали до банка, там их ожидала новая толпа журналистов и фотографов. Ответов на свои вопросы пресса и здесь не получила. Секретарша Тома подошла к ним в коридоре и рассказала, что активность избирателей беспрецедентно высока: республиканцы явно хотели высказаться.

Когда они уселись в комнате заседаний правления, Нат открыл обсуждение, сказав:

— Партия наверняка ожидает, что я сниму свою кандидатуру независимо от результата, и я думаю, что при нынешних обстоятельствах это будет лучшее, что я могу сделать.

— Пусть решат избиратели, — тихо сказала Су Лин, — и если они будут за тебя, продолжай бороться; заодно это поможет убедить присяжных, что ты — не убийца.

— Я согласен, — сказал Том. — А какова альтернатива? Барбара Хантер? По крайней мере, убереги избирателей от неё.

— А вы что думаете, Джимми? В конце концов, вы — мой юрисконсульт.

— По этому вопросу я не могу высказать беспристрастного мнения, — признал Джимми. — Как вы отлично знаете, кандидат от демократов — мой близкий друг, но если бы я был его юрисконсультом в аналогичных обстоятельствах и знал, что он невиновен, я бы сказал ему: «Оставайся и борись с паршивцами».

— Но возможно, что избиратели выберут умершего; тогда бог знает что случится.

— Его фамилия останется в избирательном бюллетене, — сказал Том, — и если его выберут, партия предложит кому-нибудь быть его представителем.

— Серьёзно? — спросил Нат.

— Совершенно серьёзно. Часто для этого берут жену кандидата, и бьюсь об заклад, что Ребекка Эллиот будет рада занять место мужа.

— А если вас признают виновным, — сказал Джимми. — она вполне может рассчитывать, что за неё будут голосовать из сочувствия.

— Более важный вопрос, — сказал Нат, — кому вы предложите стать моим защитником?

— У меня на примете четыре человека, — ответил Джимми, вынув из портфеля толстую папку. — Два — из Нью-Йорка: их обоих предложил Логан Фицджеральд. Один — из Чикаго: он работал по Уотергейтскому делу, и четвёртый — из Далласа. За последние десять лет он проиграл только один процесс, но и в этом случае его клиент, когда он совершал убийство, был заснят на видеоплёнку. Сегодня же я позвоню всем четырём и спрошу их, свободны ли они. Это будет такое громкое дело, что, по-моему, они должны за него ухватиться.

— Нет ли в вашем списке кого-нибудь из Коннектикута? — спросил Том. — Для присяжных это было бы гораздо убедительнее.

— Согласен, — сказал Джимми. — Но единственный человек того же калибра, что и эти четверо, просто не может взяться за ваше дело.

— Кто это? — спросил Нат.

— Кандидат на пост губернатора от демократической партии.

Нат впервые улыбнулся.

— Тогда это — мой первый выбор.

— Но он же занят избирательной кампанией.

— Кстати сказать, если вы не заметили, — точно так же, как и обвиняемый, — сказал Нат. — И, к тому же, вспомним, что выборы состоятся ещё через девять месяцев. Если окажется, что я — его противник, он, по крайней мере, будет знать, где я нахожусь всё это время.

— Но… — повторил Джимми.

— Скажите мистеру Давенпорту, что, если я стану кандидатом от республиканцев, он — мой первый выбор, и не обращайтесь ни к кому другому, пока он мне не откажет, потому что если всё, что я о нём слышал, — правда, я уверен, что он захочетменя защищать.

К тому времени, как в восемь часов окончилось голосование, Нат уснул в машине, пока Том вёз его домой. Руководитель его предвыборной кампании не стал его будить. Проснувшись, Нат обнаружил, что лежит в кровати рядом с Су Лин, и первая его мысль была о Льюке. Су Лин посмотрела на него и взяла за руку.

— Нет, — прошептала она.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Нат.

— Дорогой, я вижу по твоим глазам: ты спрашиваешь, не хочу ли я, чтобы ты снял свою кандидатуру и чтобы мы могли по-настоящему оплакать Льюка, и мой ответ — нет.