Кронштадтский мятеж. Воспоминания о нем, слухи. Замки от орудий в канале, лестницы — через полыньи, сзади — латыши (и китайцы). Батарейная дорога.

Если бы Ленинград сдали, я бы покончил с собой. Город без меня я могу себе представить, но себя без города — Ленинграда — я представить себе не мог (и не могу).

Дядя говорил, что надо радоваться, что Питер — не столица теперь, а то бы тут такой порядок навели, что и Исаакиевский собор снесли бы, взорвали.

— Как вы жили в сталинские окаянные годы, ведь страшно было все время?! — спросят молодые.

— Нет, не все время. На войне тоже страшно не все время. Когда пули свистят близко и снаряды ложатся близко — тогда, ясное дело, страшно. Но когда канонада слышна издалека — не страшно.

Я люблю невысокие прочные здания, тяжелые здания. Я люблю массивную архитектуру.

Давай пожрем друг другу руки (блокадная шутка).

Вася Гущинский в Василеостровском саду.

— У меня все есть — вот я и молчу. А почему вы молчите?

— В тебе что-то солдафонское есть, — сказал он мне однажды. — Хоть ты и стихи кропаешь.

Абсолютных единомышленников нет. И даже поступая одинаково с другими, каждый думает по-своему.

Может быть, и родился-то я благодаря Петру. Не будь его — не было бы Петербурга, и мои предки не встретились бы в нем.