Такая тактика обходилась недешево, но была необходима. Дуилий должен продемонстрировать Сципиону, что в этом болоте под названием «сенат» он может сколь угодно долго сдерживать амбиции старшего консула, если тот не уступит в главном вопросе, то есть в отношении командования флотом. Дебаты были долгими, выступления — скучными, но теперь, когда сенаторы поднялись со своих мест, готовясь проголосовать, Дуилий чувствовал себя триумфатором. Он всегда знал, что стоит за предложениями Сципиона — жажда личной власти, как и у него, — и в эти мгновения, когда весь сенат ждал, в какую сторону повернет младший консул, Дуилий чувствовал, что вся власть сосредоточена в его руках.

Старший консул внес поправки в свое предложение о руководстве флотом. Пришлось. Сципион действительно отправится в морской поход, и общее руководство флотом будет поручено ему. Но Дуилий не останется в стороне. Младший консул возглавит авангард и примет на себя тактическое командование, а Сципион будет определять стратегию и находиться в арьергарде флота, что даст иллюзию безопасности, которую потребовал сенат. Дуилий спровоцировал дебаты, чтобы подчеркнуть уступку старшему консулу, и Сципион принял это предложение. Каждый из них прекрасно понимал: как только флот окажется далеко от Рима и сената, борьба за власть вспыхнет с новой силой. Но теперь — в этот день, в эту минуту — властителем Рима был Дуилий, и он наслаждался этим ощущением.

Младший консул повернулся и направился к восточной стене, и его сторонники немедленно последовали за ним, оставив жалкое меньшинство из двадцати сенаторов на другой половине зала. Радостными возгласами члены сената приветствовали окончание дебатов, и напряжение десяти последних дней сменилось чувством облегчения, которое разделяли все. Сципион встал, и коллеги поздравляли его, хлопая по плечу или по спине; точно такие же поздравления были адресованы Дуилию. Обоих рассматривали как спасителей сицилийской кампании — роль, которую Сципион отводил себе одному.

Старший консул протиснулся к Дуилию, потеснив радостных сенаторов, и великодушно протянул руку, демонстрируя общую ответственность за исход битв, через которые им предстоит пройти. Дуилий пожал протянутую руку, и приветственные крики усилились. Оба консула широко улыбались, что соответствовало торжественности момента и настроению толпы. Но это было лишь искусное притворство. Внешняя солидарность Сципиона и Дуилия скрывала вызов — брошенный и принятый. Теперь величие Рима отошло на второй план, уступив место борьбе за власть, которую спровоцировала блокада карфагенян. Оба прекрасно понимали, что правителем Рима может быть только один из них.

— Нет-нет, Гай, — возразил Луций. — Мы не можем рассчитывать на то, что все рулевые будут такими же искусными, как ты. На каждый новый корабль будут набирать в лучшем случае рыбаков и купцов.

— Все равно, — не уступал Гай, — лучший способ для неопытного экипажа победить опытного врага — это таран. За оставшееся время мы не сможем обучить легионеров высаживаться на вражеский корабль!

Аттик молчал, предоставляя возможность высказаться людям, чьи знания и опыт помогут найти верное решение. Все трое сидели в тесной каюте «Аквилы»; прочные канаты удерживали трирему у причала Остии.

Аттик провел в семье Капито три дня, покинув гостеприимных хозяев через два дня после Адрии, — девушка вняла настойчивым просьбам тетки и вернулась в ее дом. Отсутствие новостей или указаний из сената истощило терпение Аттика, и на третий день капитан проснулся, испытывая непреодолимое желание увидеть свой корабль. Вернувшись в Остию, он посвятил «Аквиле» все свое время и силы. Аттик приказал сменить бегучий такелаж и главный парус — все необходимое было найдено на обширных военных складах, обслуживавших дюжину военных кораблей базировавшегося в Остии флота. Гребцов высадили на берег и разместили в лагере для рабов позади каструма, а гребные палубы тщательно отдраили. Теперь рабы ныряли под галеру, счищая ракушки и водоросли с ее корпуса. После чистки максимальная скорость галеры увеличится на пол-узла.

Три главных человека на «Аквиле» уже больше часа обсуждали возможную тактику, причем капитан все время критиковал первого помощника и рулевого. Лишь только они приходили к общему мнению по какому-то вопросу, Аттик тут же выдвигал возражения, находя изъян в их рассуждениях, и спор разгорался снова. Они обсудили все мыслимые тактики, а также возможную реакцию карфагенян. Дважды столкнувшись с пунийцами в бою, все трое прекрасно понимали, с каким серьезным противником им придется иметь дело. Все возможные сценарии заканчивались одним и тем же выводом, одной и той же диспропорцией. Все дело в опыте.

Новый римский флот будет укомплектован новичками: гражданскими моряками и легионерами, привыкшими сражаться на суше. Отсутствие опыта у экипажа делало невозможным таран, поскольку маневры, необходимые для его выполнения, требуют нескольких месяцев тренировки. Требовалось точно выдерживать скорость и угол атаки, особенно с учетом того, что римские галеры легче карфагенских. На десять градусов меньше — и они не смогут пробить борт вражеского судна. На десять градусов больше — и таран просто отскочит от корпуса более тяжелой галеры врага. Переход на таранную скорость тоже должен быть точно рассчитан. Если сделать это слишком поздно, галера не успеет набрать требуемую инерцию, а если слишком рано, то после первых двух маневров у гребцов иссякнут силы, тогда как серьезный морской бой может продолжаться несколько часов.