— Сомкнуть ряды вокруг центуриона! — скомандовал опцион.

Манипула единой массой двинулась вперед, окружив Марка и загородив его щитами.

Застонав, Марк ухватился за древко вонзившейся в плечо стрелы. Он ничего не чувствовал, но понимал, что шок скоро пройдет, и хотел сломать стрелу до появления боли. Древко обломилось в тот момент, когда на легионеров опять посыпался ливень стрел. После первой атаки карфагеняне скорректировали прицел, и Марк услышал крики раненых.

— Черепаха!

Фланги тут же сомкнулись, и легионеры выстроились в две линии — вторая держала щиты высоко, наклонив их вперед, в результате чего образовалась сплошная стена, наподобие панциря черепахи. Ливень из стрел тут же прекратился, и в роще снова все стихло.

— Спокойно, ждите моей команды! — крикнул Марк легионерам.

Позади стены из щитов они обнажили мечи, устремив взгляды прямо перед собой.

Роща словно выдохнула заряд агрессии и затихла, и легионеры молча ждали. Внезапно откуда-то из подлеска послышался одинокий боевой клич. Через мгновение звук многократно усилился, и из леса выскочили карфагеняне.

— Круг! — взревел Марк, перекрикивая врага.

Легионеры, ожидавшие этой команды, мгновенно перестроились и, прежде чем карфагеняне успели преодолеть половину разделявшего их расстояния, уже образовали круг. Передовая линия карфагенян ударила в сомкнутые щиты римлян: сбегая вниз с холма, солдаты со всего размаху налегли плечами на защитную стену, пытаясь сдвинуть ее, чтобы добраться до спрятанной за ней уязвимой плоти.

Римская стена прогнулась под напором врага, но закаленные бесчисленными маршами ноги постепенно восстанавливали строй, вынудив карфагенян рассеяться.

— Рази их!

Легионеры издали боевой клич и принялись наносить ритмичные удары, эффективность которых обеспечивалась многолетними тренировками. Марк уперся плечом в щит и наклонился вперед, сопротивляясь напору врага. Между его щитом и щитом соседа образовался зазор, небольшой, но вполне достаточный, чтобы гладий центуриона ринулся вперед в поисках вражеской плоти. Меч нашел цель, и Марк, выдернув окровавленное лезвие, ликвидировал зазор между щитами и приготовился к следующему выпаду.

Стена щитов слева от Марка изогнулась — фланги смыкались, чтобы закрыть брешь, образовавшуюся на месте павшего легионера. Теперь боевые кличи карфагенян и римлян смешивались со стонами раненых. Кровавый бой не утихал, и карфагеняне усиливали нажим, пытаясь пробить брешь в обороне римлян. Центурион Марк отвлекся от шума битвы, пытаясь услышать признаки слабости или паники. Вокруг падали римляне и карфагеняне, но никто не хотел уступать. Марк понимал: он должен ускорить события, чтобы обеспечить передышку.

— Манипула! Приготовиться к маневру!

Все римляне услышали команду, и их тела напряглись в ожидании перестроения.

— Клин!

И вновь легионеры пришли в движение, словно направляемые невидимой рукой, и образовали клин, острие которого оказалось в центре первой линии боевого порядка. Карфагеняне были застигнуты врасплох внезапным перестроением — на флангах противник вдруг исчез, а центр принял на себя всю силу удара наступавших римлян.

— Вперед! — крикнул Марк, ведя за собой клин.

Вражеский строй дрогнул под сокрушительным ударом — неглубокий боевой порядок не мог выдержать напора римских щитов, — а затем распался.

Враг повернул, и Марк, почувствовав, как ослабевает сопротивление его щиту, вонзил гладий в незащищенную поясницу карфагенянина; черная кровь из почек заструилась по лезвию меча. Бегство противника воодушевило легионеров; внезапное избавление от смертельной опасности усилило жажду крови и желание убивать, уничтожать все, что встанет у них на пути.

— Стой! — Голос Марка, подобный удару бича, остановил преследование.

Легионеры замерли на месте — привычка повиноваться приказам центуриона превратила их жажду мести в оскорбительные выкрики, летевшие в спину отступавшего врага.

— Черепаха! — скомандовал Марк, и легионеры снова выстроили стену из щитов.

Последние карфагеняне вернулись в рощу на вершине холма, и через несколько секунд вражеские лучники возобновили обстрел. Жажда мщения заставляла их целиться еще тщательнее.