— И как же мы их заманим? — вдруг спросил Гиско, поворачиваясь к сидящему Гамилькару.

Его встретил внимательный взгляд.

— Применим ту же тактику, что использовали наши предки против тирана Сиракуз Агафокла. Предложим им город, — ответил Гамилькар. Идея вызревала у него в голове последние несколько дней.

Гиско улыбнулся. Эта простейшая тактика принесла успех сорок лет назад, в борьбе против другого врага. Царь Сиракуз — города на юго-востоке Силиции — Агафокл нарушил мирный договор и захватил карфагенскую крепость в Мессине. У карфагенян на острове осталась всего одна цитадель, город Агригент на западе. У главнокомандующего пунийцев Магарбала не хватало сил, чтобы пересечь всю Сицилию и восстановить контроль над Мессиной, поэтому он решил заманить врага к себе. Магарбал предложил Агафоклу город Агригент.

Один из членов городского совета явился к тирану Сиракуз и сообщил, что жители Агригента готовы поднять восстание против карфагенских угнетателей. Агафокл проглотил наживку и во главе своей армии отправился через весь остров, чтобы освободить Агригент, но оказался перед запертыми воротами. Придя в ярость, он осадил город, хотя от собственных, безопасных земель его отделяли больше ста миль. Именно на эту ошибку и рассчитывал Магарбал. Армия карфагенян окружила войско Агафокла, который оказался зажатым между главными силами противника и вражеским городом.

Для царя Сиракуз, павшего жертвой собственной жадности и безрассудства, сражение закончилось полным разгромом. Гиско не сомневался в наличии у римлян первого из этих качеств — создание империи невозможно объяснить иначе как жаждой чужих земель и чужих богатств. Но безрассудство? Гиско мысленно перебирал города, находившиеся под контролем карфагенян. Затем губы его растянулись в улыбке — адмирал нашел тот, что идеально подходит для осуществления плана. Безрассудство не понадобится, поскольку выбранный город и так будет выглядеть легкой добычей. Он располагается на острове к северу от Сицилии, вдали от блокированного побережья и предполагаемой угрозы со стороны карфагенского флота. Это город Липара.

Гай Дуилий терпеливо слушал доклад префекта лагеря Фьюмичино сенату. Закаленный в боях, бывший центурион выглядел явно не на месте в священном зале курии: тем не менее присутствие сенаторов нисколько не смущало Тудитана. Дуилий подумал, что за долгую службу в армии префекту приходилось сталкиваться с более опасными врагами, чем кучка хилых стариков.

Младший консул почти не слушал отчет о ходе постройки флота. В общих чертах он уже знал положение дел, причем не из письменного доклада Тудитана, а из донесений нескольких шпионов, которые денно и нощно снабжали его информацией из лагеря. По этой причине сам Дуилий не посещал лагерь, хотя был осведомлен о позавчерашнем визите туда Сципиона, и эта мысль заставила его повернуться к старшему консулу, который теперь сидел в центре нижнего яруса расположенных полукругом рядов. Заметив неточность в докладе, Дуилий вернулся мыслями к происходящему в зале.

— Префект, — перебил он Тудитана, — ты сказал, что первые двадцать галер будут готовы через шесть дней?

— Да, сенатор. — Голос Тудитана звучал уверенно.

— А не раньше? — спросил Дуилий, пряча недоверие за этим внешне невинным вопросом.

— Нет, сенатор. Через шесть дней.

Тудитан выдержал взгляд младшего консула. Сципион предупреждал его об этом вопросе — старший консул понимал, что в таком большом лагере, как Фьюмичино, не может быть тайн, тем более от Дуилия.

— Понятно. — Дуилий встал. — Сенаторы, — обратился он к собравшимся, — в вашем присутствии я хочу обратиться к старшему консулу с просьбой позволить мне вывести флот в море, когда он будет готов.

Раздались редкие аплодисменты. Сципион поднялся, чтобы ответить.

— Младший консул может лично возглавить флот через шесть дней.

Сципион искусно избежал ловушки, расставленной Дуилием. Вновь раздались аплодисменты, и Дуилий в знак благодарности кивнул, хотя оба понимали, что этот жест — лишь видимость.

Дуилий сел. Соглядатаи докладывали, что галеры будут готовы выйти в море через три, максимум через четыре дня. Младший консул прекрасно понимал, какие возможности открываются перед тем, кто первым возглавит флот, — даже в коротком переходе из доков в каструм Остии. Он получит шанс остаться в памяти людей первым командующим флота, что перевесит любое соглашение, заключенное в стенах сената. Власть Рима — это власть толпы. Если толпа признает Сципиона командующим, Дуилий может и не вспоминать соглашение о совместном руководстве. Толпе нужно лишь одно имя. И это должно быть имя Дуилия.

Аттик любовался сверкающими корпусами двадцати трирем, стоявших на берегу выше линии прилива. Два дня назад они с Септимием вернулись в лагерь и сразу приступили к своим обязанностям по подготовке экипажей. Центурион теперь все время проводил в расположении Четвертого легиона. Аттик злился, вспоминая их неожиданную размолвку на обратном пути и требование Септимия держаться подальше от Адрии. Поэтому он сознательно гнал от себя эти мысли и сосредоточился на «Аквиле», которая снялась с якоря и набирала ход.