– Но ваша дочь убита, – попытался объяснить Родион.

– Нет-нет, не надо… У нее муж, вот пусть и занимается. А я потом… Мне нельзя сейчас нервничать, это отразится на свежести лица. И глаза опухнут. Все старания будут напрасны.

– Не знаете, кто это мог сделать?

– Не знаю и знать не хочу, поймете вы или нет? Ольга самостоятельная женщина, у нее своя жизнь, и я в нее не вмешиваюсь… Как ей угодно…

– Когда она вышла из зала собрания?

– Я и не заметила вовсе…

– У нее было назначено свидание? Или кто-то ее позвал?

Красавица бережно тронула кончиками пальцев лоб:

– Что за вопросы, господин Стриж, я за ней не слежу. Мы и не общались почти.

– У вашего мужа было больное сердце? – резко спросил Ванзаров.

Дама попыталась разыграть глухоту и непонятливость, но ей не подыграли.

– Что за выдумки? – наконец ответила она строго. – Иван Платонович был крепким, как дуб.

– Нашли его в ванне уже мертвым?

– А это еще к чему? – Клавдия Васильевна одарила суровым взглядом. – Это вас совсем не касается. И вопросы эти неуместны. Зачем лезете в наше горе? Что вам там делать? Причина смерти была установлена, и расследование закрыто. Несчастный случай. По какому праву в нем копаетесь?

Прав у чиновника полиции на это действительно не было. И никто не разрешал ему заниматься расследованием закрытого дела. Чистая правда. Приходится смириться.

Госпожа Агапова извлекла угрожающий агрегат и приложила валик к лицу:

– Прошу вас не мешать. Мне надо повторить процедуру.

Мерзкое жужжание моторчика отрезало беседу.

Выйдя из храма красоты, Родион наткнулся еще на один суровый взгляд. Прямо некуда от них деваться бедному герою.

– Следуйте за мной, – прогремел приказ.

Что делать? Ванзаров покорился неизбежному.

Дверь в кабинет захлопнулась с таким грохотом, что с картинных рам, кажется, слетела позолота.

– Как вы могли мне врать?!

Эльвира Ивановна горела холодным бешенством, от которого хотелось бежать без оглядки. Но Родиону такого счастья не досталось. Буквально зажали между худеньким телом в скромном платье и кожаным креслом. Он попытался оправдаться, но шанса не представилось.

– Вы мне врали! Я вам поверила, а вы мне врали! Ненавижу ложь! Обман – это хуже предательства! Чиж Антон Иванович – собственной персоной! Вы мне врали!

Несимпатичное личико с дурацкой прической зажглось прекрасной яростью. Как прекрасен занесенный меч или разящая молния. Эля разошлась не на шутку. С таким напором трудно справиться. Если бы не особое свойство характера, совсем погиб. Но спокойствие, овладевавшее Родионом при женских криках, выручило.

– Нет, это вы мне врали, – ответил он.

Эльвира на мгновение потерялась, и этого было достаточно. Инициатива перешла в руки полиции.

– Откуда вы узнали, что я служу в 4-м Казанском участке? Зачем телефонировали и молчали в трубку?

– Выполняла ваше наставление быть осторожной! – крикнула она. – Что должна думать беззащитная девушка, когда в дом приходит неизвестный господин, который сначала сообщает о моей смерти, а потом о смерти моей горничной? При этом внимательно рассматривает картины и драгоценности. Я телефонировала в сыскную полицию и спросила чиновника Чижа. Ответил старческий голос, явно не ваш. Тогда я спросила, кто мог так пошутить. Мне со злорадством доложили: в сыскной имеется один герой. И служит в Казанской части. И фамилия его Ванзаров. Я телефонировала в участок и все выяснила. Вот так, Родион Георгиевич… Зачем врали?

Нечасто сыскную полицию припирают к ответу. Надо выкручиваться. Родион попытался это сделать как мог, стараясь не упоминать надпись на руке. Эльвира Ивановна смотрела не отрываясь, оценивая и взвешивая каждое слово.

– Хорошо, поверю вам… – оборвала оправдания. – Последний раз. Больше не врите. Я это ненавижу…

– Ваша сестра…

– Не надо, все знаю.

На удивленный взгляд последовал беспощадный ответ:

– Подслушала под дверью. Нечего усы топорщить… Мы, барышни, жутко любопытны. Особенно когда в доме появляется настоящий сыщик.

– Что об этом думаете? – спросил Ванзаров, не заметив ненавистного слова.

– Это у вас хотела спросить.

– Не находите здесь справедливости?

Эля резко мотнула стриженой головкой:

– Совсем другое. Не повторяйте за мной.

– Ольга Ивановна и госпожа Лихачева устроили нечто вроде соревнования…

– Ах, вы об этом! – она презрительно улыбнулась. – Один мужчина, одно свидание, одна ночь… Если бы за это убивали, боюсь, Европа опустела бы. Невинные шалости девушек. Ни одна семья или свадьба не пострадали. Тем более все это хранилось в тайне.