– Нет, не все, – твердо сказал Родион. – Полтора года назад вы хотели купить мыловарню Агапова. Почему не состоялась сделка?

Жуков привык к любым вопросам. Он часто на них отвечал. Но чтоб вот так незнакомый юнец налетел, еще не бывало. Василий Тимофеевич счел лучшим обратить все в шутку:

– Чего только не придумают сплетники.

– Это не сплетни. У меня есть точная информация.

– Так для чего же меня спрашивать, милейший, когда все известно.

– Хочу знать, что помешало купить дело. Смерть Агапова здесь ни при чем.

Как наседает юнец, словно право имеет! И на кого лезет! Да ему шею одним махом скрутить можно. Жуков начал терять благодушное настроение.

– Молодой человек, я разного навидался. У нас, конечно, не оружейное производство и не торговля керосином, но лишние вопросы задавать не принято. Думаю, вам следует уйти по-хорошему.

– Мне нужна информация.

– А мне нужно, чтобы вы пошли вон! – повысил голос Жуков. – Разговор окончен. Добром не понимаете, так и помочь недолго…

– Все, что скажете, останется исключительно в тайне. И никакого урона вашему делу не нанесет.

– Да кто вы такой?! – наконец вскричал Василий Тимофеевич и вдруг подумал, что не спросил чина-звания гостя. Вот так принял и не знает, кто перед ним.

Родион исправил эту оплошность и представился официально.

– Проводится сугубо конфиденциальное следствие… – добавил он. – Под личным контролем полковника Вендорфа. У меня есть все полномочия, чтобы вызвать любого в участок для дачи показаний. Но, испытывая глубокое уважение к вам, счел достаточным личный разговор. Без протокола, разумеется.

Чего-то подобного Жуков опасался всю жизнь. Вот явится какой-нибудь юнец, потребует полный отчет, и не сможешь отказать. Душу вынет, все выпотрошит. Но этот, слава богу, вроде в дела мыловарни не лезет, а там, конечно, всякое можно накопать. Мыльное дело тонкое. Лучше уж поддаться. Может, и отстанет.

Присмирев, Василий Тимофеевич снова стал приятным и обходительным, только попросил напомнить вопрос, плохо расслышал. Ванзаров не затруднился повторить.

– Разговоры у нас с Иваном Платоновичем были разные и всегда дружеские. Мы хоть и конкуренты, но сами понимаете: надо жить в мире. Толкаться и соперничать – это пускай в Европах будут. А у нас все тихо, дружно, по-семейному. Чужим не рады, своих – не обидим.

– Что помешало сделке?

Жуков задумался: нет, этот все равно вывернет наизнанку. Надо быстрее отделаться.

– Так ведь твердых уговоров не было, – сказал он. – Агапов жаловался, что дело оставить некому, сына нет, случись чего – пропадет. Жалко. Ну, я и предложил: чего переживать – продай. Иван Платонович сначала и слушать не хотел, а потом вдруг начал условия обговаривать. Цену то есть поднимал. Так мы год в разговорах приятных и провели. Все впустую. Чтобы по рукам ударить или документы составить – не сдвинулись ни на шаг.

– Но полтора года назад что-то случилось.

– Можно сказать и так… – Василий Тимофеевич осторожно кашлянул. – Как раз весна ранняя была. Встретились мы с ним в ресторане «Палкин». Я так решил: или договоримся нынче, или забыть об этом. Выпили, закусили. И вдруг Иван говорит мне: «Прости, Вася, что голову тебе морочил, не будет у нас сделки. Теперь другой интерес имею. Хочу кое-что еще сделать». Я ему напомнил: наследников нет, денег и так правнукам хватит, зачем мучиться, пора отдохнуть. А он и говорит: «Есть у меня теперь наследник, есть кому дело передать. И такие надежные руки, как себе доверяю. Не потеряет, а только приумножит. Может, еще и тебя когда-нибудь купит. Так что извини, останемся друзьями, хоть и конкурентами». Я уж подумал, что жена его беременна и он знает точно, что сын будет. Что поделать? Не вышло в тот раз.

– Про кого же Агапов говорил? Что за наследник?

Жуков усмехнулся.

– Разве не ясно? Нет никакого наследника. Платоныч цену набивал. Думал, больше предложу. А оно вон как вышло: Иван через полгода помер, а наследника так и нет. Надо было ему тогда соглашаться, тогда бы хорошую цену дал.

– А теперь? – спросил Родион.

Василий Тимофеевич сделал вид, что не понял.

– Теперь похуже цену даете? – спросили его.

Мыловар издал утробный звук, будто пузырь лопнул.

– Не утруждайтесь, попробую угадать, – успокоил Родион. – Некоторое время назад, точно не скажу, но не более трех месяцев, вам было сделано предложение о покупке мыловарни Агапова. Но раз продавец сам пришел в руки, вы дали цену в два раза меньшую. Тем не менее согласие было дано. Пока договорились устно. Сделка может быть оформлена в этом году.

– Никаких законов не нарушал, господин Ванзаров.

– Вас никто не обвиняет. Только покупка эта с червоточинкой, – вспомнил Родион словечко от Данонкина. – Как бы дорого не обошлась…

Жуков не поверил: не может его знаменитый деловой нюх обмануть. Да чтоб таким шансом не воспользоваться! Потом всю жизнь будет локти кусать. Нет, чушь городит юнец. И Василий Тимофеевич не стал выяснять подробности. Понадеялся на авось.

– Если агаповское дело купите, станете номер один в России? – спросил Родион на прощанье.