Твой — M. L.

<Петербург, первые числа марта 1837 г.>

Любезный друг.

Я видел нынче Краевского * ; он был у меня и рассказывал мне, что знает про твое дело. Будь уверен, что всё, что бабушка может, она сделает… Я теперь почти здоров — нравственно… Была тяжелая минута, но прошла. Я боюсь, что будет с твоей хандрой? Если б я мог только с тобой видеться. Как только позволят мне выезжать, то вторично приступлю к коменданту * . Авось, позволит проститься. — Прощай, твой навеки M. L.

<Петербург, первая половина марта 1837 г.>

Любезный друг Святослав.

Ты не можешь вообразить, как ты меня обрадовал своим письмом * . У меня было на совести твое несчастье, меня мучила мысль, что ты за меня страдаешь. Дай бог, чтоб твои надежды сбылись. Бабушка хлопочет у Дубельта * и Афанасий Алексеевич * также. Что до меня касается, то я заказал обмундировку и скоро еду. Мне комендант, я думаю, позволит с тобой видеться — иначе же я и так приеду. Сегодня мне прислали * сказать, чтоб я не выезжал, пока не явлюсь к Клейнмихелю, ибо он теперь и мой начальник <…>. Я сегодня был у Афанасья Алексеевича, и он меня просил не рисковать без позволения коменданта — и сам хочет просить об этом. Если не позволит, то я всё приеду. Что Краевский, на меня пеняет за то, что и ты пострадал за меня? — Мне иногда кажется, что весь мир на меня ополчился, и если бы это не было очень лестно, то право, меня бы огорчило… Прощай, мой друг. Я буду к тебе писать про страну чудес — восток. Меня утешают слова Наполеона: Les grands noms se font `a l'Orient * . [86] Видишь: всё глупости. Прощай, твой навсегда

M. Lerma.

31-го мая <1837 г.>

Je tiens exactement ma promesse, ch`ere et bonne amie, et je vous envoie ainsi qu'`a madame votre soeur * les souliers circassiens que je vous avais promis; il y en a six paires, et vous pouvez facilement partager sans vous quereller; je les ai achett'es d`es que j'ai pu en trouver; je suis maintenant aux eaux * , je bois et je me baigne, enfin je m`ene une vie de canard tout-`a-fait. Dieu veuille, que ma lettre vous trouve encore `a Moscou, car si elle va voyager en Europe `a vos trousses, elle vous attrapera peut ^etre `a Londres, `a Paris, `a Naples, que sais-je, — et toujours dans des endroits o`u elle sera pour vous la chose la moins int'eressante, de quoi dieu la garde et moi aussi. — J'ai ici un logement fort agr'eable * ; chaque matin je vois de ma fen^etre toute la cha^ine des montagnes de neige et l'Elbrous; et maintenant encore, au moment o`u j''ecris cette lettre, je m'arr^ete quelques fois pour jeter un coup d'oeil sur ces g'eants, tant ils sont beaux et majestueux. J'esp`ere m'ennuyer joliment tout le temps que je passerai aux eaux, et quoiqu'il est tr`es facile de faire des connaissances je t^ache de n'en pas faire du tout; je r^ode chaque jour sur la montagne, ce qui seul a rendu la force `a mes pieds * ; aussi je ne fais que marcher; ni la chaleur ni la pluie ne m'arr^etent… Voici `a peu pr`es mon genre de vie, ch`ere amie, ce n'est pas fort beau, mais… — d`es que je serai gu'eri j'irai faire l'exp'edition d'automne contre les circassiens * , quand l'emp'ereur sera ici…

— Adieu, ch`ere, je vous souhaite beaucoup de plasir `a Paris et `a Berlin. — Alexis * a-t-il recu sa permission; — embrassez le de ma part — adieu.

Tout `a vous M. Lermontoff.

P. S. De gr^ace, 'ecrivez-moi — et dites si les souliers vous ont plu.

<См. перевод в примечаниях * >

<Пятигорск> 18 июля <1837 г.>

Милая бабушка! пишу к вам по тяжелой почте, потому что третьего дня по экстра-почте не успел, ибо ездил на железные воды и, виноват, совсем забыл, что там письма не принимают; боюсь, чтобы вы не стали беспокоиться, что одну почту нет письма. Эскадрон нашего полка * , к которому барон Розен * велел меня причислить, будет находиться в Анапе, на берегу Черного моря при встрече государя, тут же, где отряд Вельяминова * , и, следовательно, я с вод не поеду в Грузию; итак, прошу вас милая бабушка, продолжайте адресовать письма на имя Павла Ивановича Петрова * и напишите к нему: он обещался мне доставлять их туда; иначе нельзя, ибо оттуда сообщение сюда очень трудно, и почта не ходит, а деньги с нарочными отправляют. От Алексея Аркадича * я получил известия; он здоров, и некоторые офицеры, которые оттуда сюда приехали, мне говорили, что его можно считать лучшим офицером из гвардейских, присланных на Кавказ. То, что вы мне пишете об Гвоздеве * , меня не очень удивило; я, уезжая, ему предсказывал, что он будет юнкером у меня во взводе; а впрочем, жаль его.

Здесь погода ужасная: дожди, ветры, туманы; июль хуже петербургского сентября; так что я остановился брать ванны и пить воды до хороших дней. Впрочем, я думаю, что не возобновлю, потому что здоров как нельзя лучше. Для отправления в отряд мне надо будет сделать много покупок, а свои вещи я думаю оставить у Павла Ивановича, то пожалуста пришлите мне денег, милая бабушка; на прожитье здесь мне достанет; а если вы пришлете поздно, то в Анапу трудно доставить. — Прощайте, милая бабушка, целую ваши ручки, прошу вашего благословения и остаюсь вам вечно привязанный к вам и покорный

внук Михаил.

Пуще всего не беспокойтесь обо мне; бог даст, мы скоро увидимся.

<Тифлис, вторая половина ноября-начало декабря 1837 г.>

Любезный друг Святослав!

Я полагаю, что либо мои два письма пропали на почте, либо твои ко мне не дошли, потому что с тех пор, как я здесь, я о тебе знаю только из писем бабушки.

Наконец, меня перевели обратно в гвардию, но только в Гродненский полк, и если бы не бабушка, то, по совести сказать, я бы охотно остался здесь, потому что вряд ли Поселение веселее Грузии.

С тех пор как выехал из России, поверишь ли, я находился до сих пор в беспрерывном странствовании, то на перекладной, то верхом; изъездил Линию всю вдоль * , от Кизляра до Тамани, переехал горы, был в Шуше, в Кубе, в Шемахе, в Кахетии * , одетый по-черкесски * , с ружьем за плечами; ночевал в чистом поле, засыпал под крик шакалов, ел чурек, пил кахетинское даже…