Шрифт:
— Ой, что теперь будет! — воскликнул он. — Это ж, Игорёк, твоя любимая! Ты меня…
Игорь не дал договорить приятелю, который вот-вот готов был заплакать. В одно мгновение допил остаток молока из своей такой же сине-белой кружки и швырнул её на пол.
Стёпа не заплакал. Он только ахнул.
А мама?
Не будем об этом говорить. Ведь здесь рассказывается только об Игоре, о его характере, а не о его маме.
Наталии Ивановне после своего первого плавания практикантом Игорь принёс всю получку целиком. Она была небольшой, эта получка, всего несколько рублей, но всё равно мама удивилась:
— Что ж ты, Игорь, себе ничего не оставил?
— Успеется. Всю жизнь будут получки.
— Ну хорошо, — согласилась мама, — эту я у тебя беру, а следующую потратишь всю на себя. Понял? Потратишь, как захочется.
Игорь понял по-своему. И сделал так, как сказала мама: как захочется. А больше всего ему хотелось покататься на автомобиле. Тысячи машин шныряли вокруг. Особенно нравились Игорю чёрные строгие машины. Вот Игорь и взял такую чёрную машину с белыми шашечками, как только сошёл с корабля после второго своего плавания практикантом. В тот раз он получил за этот рейс три рубля. В машину Игорь сел рядом с шофёром, опустил стекло в окне, чуть высунулся и сказал:
— Товарищ водитель, а можно прокатиться с ветерком?
Тут надо сказать, что пришвартовался учебный корабль в туманное, сырое, сумеречное утро.
И вдруг, как это бывает в приморских городах, солнце как бы подрезало корни тумана, сразу стало светло, радостно.
И так же радостно стало у Игоря на душе.
— Значит, с ветерком? — переспросил шофёр.
— Ага.
— Что же, поехали с ветерком!
Он дал полный газ, рванул сразу с места и понёсся по прямому проспекту в город. Ветер бил Игорю в лицо, шуршали шины по мостовой, пролетали мимо деревья и дома, умытые утренней сыростью, блестел впереди асфальт, как лаковый, и хотелось петь…
— Стоп! Приехали. Рупь двадцать, молодой человек.
Игорь отдал шофёру свою трёшку, сказал спасибо и выскочил из машины.
Спустя минуту мама обнимала и целовала его.
— Игорь, а что у тебя так щёки горят?
— Хорошо, мамочка, хорошо!
— А ты здоров?
— Очень.
— Что — очень?
— Очень здоров, мамочка.
— Что с тобой, Игорь? Ты получил получку?
— Получил!
— И потратил.
— Ага. Как захотелось.
— Ну и молодец, — сказала мама. Она ведь глядела в окно, высматривала, когда приедет сын, видела, как он выскочил из машины, и всё поняла…
10. Боевая тревога
Первым обнаружил врага наблюдатель правого борта. В это время на «Черноморске» было тихо, как в степи перед грозой. И неожиданно прозвучал резкий голос:
— Справа по носу на бреющем боевой самолёт!
Игорь и Фёдор Фёдорович одновременно вскинули бинокли. В окулярах обнаружился серебристый самолёт, который стремительно шёл курсом на «Черноморск».
Всё это произошло в более короткий срок, чем удаётся рассказать.
Самолёт, казалось, хотел врезаться в корабль, но он с воем пронёсся над мачтами и так же быстро, как появился, исчез за бледной полоской горизонта.
Капитан Круг снял трубку телефона, вызвав радиорубку:
— Сообщите пароходству: «Боевой самолёт без опознавательных знаков пролетел над нами бреющим полётом».
Положив трубку, повернулся к Игорю:
— Ну как, Игорь Яковлевич?
— Нормально, — сказал Игорь.
Он чуть хитрил. Его сердце делало липшие удары, но отнюдь не потому, что он боялся, а из-за ожидания чего-то большого, волнующего, когда надо будет собрать в одно все свои знания командира, опыт, решительность и… спокойствие.
Прошло меньше получаса. Море было гладким, как озеро. На небе ни облачка. Штиль. И снова на мостике напряжённая тишина, в которую резко ворвался телефонный звонок.
Докладывал радист:
— Пароходство запрашивает, как обстановка.
— Передайте, — сказал капитан, — «Идём заданным курсом. Больше облётов не было. Встречных судов и самолётов нет. Всё спокойно».
Однако не прошло и десяти минут, как самолёт-пират снова с воем пронёсся над «Черноморском», чуть повыше верхушки мачты, и сбросил что-то блестящее, похожее на каплю. Вслед за этим где-то на корме раздался звон разбиваемых стёкол.
Вперёдсмотрящий торопливо докладывал, и голос его взволнованно звучал на мостике из радиоусилителя:
— С правого борта самолёт без опознавательных знаков, с левого борта, прямо… Делает облёт. Пикирует. Бомбит…
Фёдор Фёдорович произнёс как бы про себя, ни к кому не обращаясь: