– Зря ты так, – сычом глянул на него Мартын. – Могли бы миром все решить, а ты мосты рубишь…

– Что мы можем миром решить? – сплюнул на землю авторитет. – Рынок вам отдать?

– За рынок пока разговора не было.

– А чего толпу пригнал?

– За Спартака спросить.

– Не знаю такого.

– И за себя тоже спросим. Мы кафе строили, а вы нас оттуда погнали…

– А-а, работяги-строители, – презрительно хмыкнул амбал. – Так вот в чем проблема…

– Да, и эту проблему я тебе в рот вобью, девочка. Боюсь, что подавишься…

– Ну да, за тобой толпа. Только фуфло все это. Завтра здесь две сотни бойцов будет, прямо на месте вас и закопаем…

– До завтра еще дожить надо…

– Короче, чего вы хотите? Свободу попугаям?.. Ну, хорошо, со своими арами разбирайтесь сами. Мы в эти дела не лезем. Что еще?

– Спартак сейчас в ментовке.

– Мы здесь ни при чем.

– Да, но ара его вложил. А вы ару под свою крышу взяли. Значит, вы во всем в ответе…

– Это угроза?

– Нет, это предъява…

Мартын понимал, что две сотни бойцов к завтрашнему дню вполне могут оказаться реальностью, но и отступать он не собирался. Московский авторитет оскорбил его, и Мартын обязан его проучить. К тому же и за рынок очень поговорить хотелось. В конце концов, хватит понапрасну проливать кровь. Ведь можно и за Спартака спросить, и рынок под себя взять. Это деньги, реальные деньги. И совсем не обязательно горбатиться на стройке, когда можно стричь купоны с овцеподобных торгашей.

– И выход у вас только один – убраться с рынка подобру-поздорову.

– И отдать его подзаборной шпане?

– А ты не шпана? – засмеялся Гобой. – Может, ты шведский король? Или английская королева?

– Принц голубых кровей, – Мартын еле сдержался, чтобы не хохотнуть.

Нельзя сейчас широко раскрывать рот: ситуация взрывоопасная, реально можно без зубов остаться, если вдруг последует удар.

– Терпеть не могу голубых!

Зато Бабай захохотал. За что и поплатился. Доведенный до белого каления, московский авторитет не смог сдержаться и четким боксерским ударом смял ему носовой хрящ.

В тот же момент Мартын ударил его самого. С подпрыгом, локтем в ухо. Это его коронка, и неудивительно, что браток поплыл. Этим тут же воспользовался Угрюм. Он очень не хотел доводить дело до драки, но раз каша заварилась, то за кулаком он в карман не полезет. А удар у него навылет, без всякого кастета даже самого крутого бойца может вынести.

Правда, Мартыну не повезло увидеть, как падает враг. Видел, как тот пропустил убойный удар, но ему самому врезали кулаком в височную кость. Как будто свет выключили. Теряя сознание, он слышал, как загудела за спиной толпа, но ничего уже не видел.

А когда он пришел в себя, все было уже кончено. Для врага. Толпа шумела, а «кожаные» уже где-то у ворот рынка, пошатываясь, утаскивали за собой полумертвые тела бойцов. Все в крови, растерянные, подавленные – видно, что досталось им по самые корешки…

Мартын поднялся с земли, подошел к Гобою, который прикладывал к окровавленной щеке носовой платок. Рядом стоял Бабай с расквашенным носом.

– А чего этих козлов не гоните? – спросил Мартын, чувствуя, как в мозг впиваются длинные зазубренные иголки.

Челюсть у него выбита, оттого и боль дикая. Вправлять ее нужно, и Угрюм первый это понял.

– Не слабо тебе припаяли.

Он вплотную приблизился к Мартыну, пальцами ощупал скулы, а потом вдруг резко сдвинул челюсть в сторону. Резкая боль едва не выключила сознание, но вот она уже стихает, все легче и легче. Угрюму диплом костоправа в самый раз давать.

– Перелома вроде бы нет… Говорить больно? – спросил он.

– Сейчас попробую… Чего, спрашиваю, этих козлов не гоните?.. Нет, говорить не больно. На душе больно. Добивать их надо.

– Им и так досталось, – покачал головой Гобой. – Похоже, одного наглухо сработали. Или даже двоих…

Мартын осмотрелся. Трупов не наблюдалось, и даже без сознания никто не лежал. Но кое-кому досталось неслабо. И ему в том числе.

– Как наши?

– Нормально. Потому что молотки у нас. И больше нас раза в три. А завтра московские две сотни против нас выставят, – скривился Гобой.

– Две сотни? Много. А нас – рать!

Шутка, может, и удачная, но совсем не веселая. Против двух сотен знаменские не потянут, да и против одной тоже.

– Что делать будем? – спросил Угрюм.

– Домой поедем. К жене под юбку, – уколол его Мартын. – Гон все это про две сотни! Может, нет ничего за этим козлами, может, понты нам вправляют!

– А если не понты?

– А если не понты, то завтра видно будет, что да как. Если московские реальную толпу приведут, ноги сделаем. Зачем людей калечить? А если мы на равных с ними будем, то схлестнемся…

– Так, может, завтра и приедем? – спросил Угрюм.

– Ни фига. Московских надо выдавить. И закрепиться. Ты же в Афгане был, так знаешь, как удерживать позиции… Это я склады охранял, ни фига в этом не волоку. И то соображаю…