– Но есть же человек, с которым можно договориться? Ну, который может все решить.

– Да, есть.

– Ты с ним разговаривала?

– Да. В принципе, он может помочь…

– Но все упирается в деньги, – продолжил за Юлю Спартак.

– Да, конечно, без взятки не обойтись. Ну, и потом для торгов деньги нужны. Я не знаю, сколько, но думаю, немало…

– Ты мне конкретно план составь, что нужно, в какой последовательности, сколько, когда…

– Я попробую.

– А ларек твой пусть без тебя работает. Человек с работой справляется, платить ему я буду – ну, чтобы тебе накладно не было. Твое дело по рынку работать…

– Да, я понимаю, – невесело улыбнулась она.

– Еще проблемы?

– Ты сегодня дома будешь? – чуть ли не застенчиво спросила она.

– Да, буду. К матери съезжу. И сестру проведаю. Давно уже не был.

– А-а.

Юля затаила дыхание в ожидании, что Спартак возьмет ее с собой, чтобы познакомить с родными. Но тот разрушил ее ожидания.

– Что у тебя с Мартыном было?

– С Мартыном?.. Ничего, – потупилась она.

– Ты в этом уверена?.. В глаза смотри! Я спрашиваю, что у тебя с ним было?

Юля послушалась, чуть не плача глянула на него.

– Я всего лишь попросила его товар с базы привезти.

– На «Москвиче»?

– Ну да…

– Меня, значит, не просила, а его просила… Или тебя еще сосед возит? И Мартын, и сосед… Может, еще кто-то?

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Мартын был у тебя дома?

– Да, был… Мы за ключами от гаража заходили. Ну, и от машины…

– Когда это было?

– Ты в больнице лежал…

– А на следующий день я вышел.

– Ну, я уже не помню… Может, и на следующий… А ты чего так злишься? Ведь не было же ничего…

– И даже чаю не попили?

– Чаю?.. Нет, я ему кофе предложила…

– А он за палочкой колбасы сбегал, да?.. Только колбаса сырая оказалась. Он ее жарил, жарил, дал попробовать, а она сырая. Так вы ее потом в духовке запекали, да?

– Какая колбаса? О чем ты говоришь? – Юля, казалось, вот-вот расплачется.

– Ты вправду дура или только притворяешься? Я знаю, что было у тебя с Мартыном. Знаю!.. Но тебе повезло, что это было еще до того, как я запретил тебе таскаться с мужиками. Это было еще до того! Но если я узнаю, что было еще что-то после этого…

– Я не таскалась с мужиками, – жалко всхлипнула Юля.

– Ну вот, ты уже не дура. Ты всего лишь притворяешься. Не таскалась ты с мужиками. Правильно, зачем тебе в этом признаваться? Какая баба признается… Короче, ты живешь своей жизнью, я – своей. Ты меня понимаешь?

– Ты что, бросаешь меня? – заплакала она.

– Извини, но по-другому я не могу.

– Но я тебе не изменяла…

– Ну-ну!

– Правда, не изменяла…

На Юлю было жалко смотреть. Но не противно. Муторно стало, кошки на душе заскребли. Хорошая она девчонка. Может, и шлюха, но добрая и заботливая. И пахнет от нее родным и любимым… С Жанной гораздо интереснее, и красивее она, раздевать ее намного приятней. Но нет у нее того запаха. От аромата ее духов, тела и волос сладко кружится голова, но душа не поет. Плоть говорит, а душа молчит…

Вжав голову в плечи, с отчаянием на лице девушка повернулась к нему спиной, сделала шаг, другой.

– Стой!

Она застыла на месте, расправила плечи, с замиранием повернулась к нему. Вот уже и улыбка зарождается на губах. Она думает, что Спартак ее простил.

А он действительно простил ее. Простил, потому что не может злиться на нее. Но и быть вместе они тоже не могут…

– Запомни, ты работаешь на меня.

– Да, я понимаю.

Она с надеждой смотрела на него. Сейчас, вот-вот он скажет, что больше на нее не злится, она прощена, и они снова будут вместе. Но не скажет он этого. Потому что у него есть Жанна.

– Жить я с тобой не буду, но ты все равно на меня работаешь… Или ты против?

– Нет, не против.

– Тогда наш договор остается в силе. И в твоей жизни не должно быть никаких мужиков. Поняла?

В этом не было никакой логики. Работа – это одно, личная жизнь – другое. Но Спартак хотел, чтобы все было именно так. Хотел, и все.

– Да, – удрученно и покорно кивнула она.

– Ты можешь завести мужчину, но тогда ты на меня не работаешь. Ты можешь уволиться прямо сейчас – тогда живи, как знаешь…

– Я буду работать.

– Тогда вперед.

Спартак резко повернулся к ней спиной и направился к ларьку, где ждали его пацаны.

Мартын стоял на ступеньках крыльца у железной двери, под шиферным козырьком. Одна рука в кармане, в другой дымится сигарета.

– Брат, ты что, с Юлькой поругался? – как бы между прочим спросил он.

Но чувствовалось, что эта тема для него важна. И нервничал он, и переживал.

– Не твое дело.

– А чего так сердито? И вообще, в чем я перед тобой не чист?