Еще ему приходилось помогать Жанне. На позапрошлой неделе она позвонила ему, сказала, что ей нахамили горячие грузинские парни, попросила приехать. Он подъехал к институту. Она показала ему общагу, где жили эти джигиты, которые назвали ее проституткой и предлагали деньги за интимные услуги. Спартак тогда сам лично настучал этим баранам по голове.

И на прошлой неделе она звонила. На этот раз Жанну обидел русский таксист, предложив расплатиться за проезд натурой. Она запомнила номера, и Спартаку пришлось искать этого озабоченного по всей Москве. Ничего, нашел. Теперь ему долго не захочется…

– Спартак!

Он вздрогнул, услышав голос Простофила. Уж не Жанна ли снова звонит? Красивая она у него, мужики от нее шалеют, потому и предлагают всякое непотребство. Он, конечно, из-за нее любого уроет, но лучше бы она юбки надевала подлиннее и макияж делала поскромнее. Тогда и проблем не будет.

– Спартак, гости к нам! Толпа, человек тридцать. Мартын с ними, на пустырь их увел…

– Это правильно… Тридцать рыл, говоришь? Кто такие?

– Не назвались. Старшего требуют. Прямо сейчас. Мартын сказал, что будет старший. Десять минут дали…

– Быстрые какие!.. Ты давай пацанов собирай. Бабай, Тапыч – за стволами…

За десять минут Спартак смог собрать только одиннадцать бойцов. Именно на это и рассчитывали незваные гости. Сразу всей толпой навалились, чтобы численностью задавить, показать, кто в доме хозяин.

Впрочем, не факт, что наехавшие рассчитывали на численное преимущество. В принципе, Спартак мог собрать и два десятка бойцов, для этого нужно было поднять бригаду, что достраивала кафе. Но пацаны, как на грех, на пару дней уехали в Знаменку. Так иногда случалось в перерывах между работами. Штукатурка на стенах должна немного подсохнуть, так почему бы и ребятам не отдохнуть…

Спартак, конечно, мог послать этих наглых и торопливых «на хутор», забить стрелку на следующий день, подтянуть людей. Но это будет маленьким минусом к его авторитету. Да и на завтрашней разборке он будет выглядеть так, как будто сегодня струсил… Нет, бригадир выйдет к «гостям» прямо сейчас. У него есть козырь, и он его использует. В конце концов, Мартын для того и рисковал, чтобы знаменские пацаны выглядели в таких ситуациях более чем достойно.

Трудно жить без пистолета, когда у соседа пулемет. Совсем невеселая присказка. Спартак владел информацией, знал обстановку в Москве. Гобой у него разведкой занимается, и слухи он собирает-фильтрует, и в ментовке у него завязки, так что Спартак знал, с какими проблемами может столкнуться, если вдруг солнцевские на него наедут или измайловские. Что одни сотню-другую бойцов могли против него выставить, что другие. Если вдруг поднимется на него такая волна, без автоматов никак не отбиться. И еще чечены в Москве зверствуют; у них, говорят, вообще разговор короткий – автоматная очередь и граната вдогонку. Никого не боятся, никого не признают. Их косу остановить можно только камнем. Потому Спартак и держит порох сухим. И автоматы у него, и пулемет, и снайперские винтовки – ну, и гранаты, как он того хотел.

На пустыре было грязно после дождя, но Спартака это волновало меньше всего. В бою о заляпанных сапогах не плачут. В таких делах главное, чтобы оружие не подвело.

На пустырь бригадир вышел в окружении своих бойцов, у него кожаный плащ, у них – куртки, но вооружены все одинаково. И у всех с плеча стволом вниз свисают бесприкладные автоматы. Плевать на ментов, плевать на закон.

Мартын тоже был с ним. Он всего лишь показал «варягам» на пустырь и вернулся к Спартаку. У него тоже ствол, а в глазах – гордость за себя. Да, без него бы пришлось идти на медведя с голыми руками…

Непрошеных гостей действительно было много, без малого три десятка. Одни бойцы в кожаных куртках, другие в джинсовых, самые простые – в синтепоне. И здоровяки среди них вроде Бабая, и обычной комплекции, как Мартын и Гобой. Не сказать, что ребята лютые, но явно жадные до чужого добра. Похоже, они только-только начинают бандитствовать, нет у них еще опыта, но сила в них есть – и боевой дух, и физическая дурь. Только с огневой мощью полный аут.

Спартак смотрел на громилу с широкоформатным лицом и косым багровым шрамом через весь лоб. А тот смотрел на автомат, ствол которого в любой момент мог уставиться на него. Большими глазами смотрел, в замешательстве. И страшно ему, и зависть берет.

– Что за дела? Кто такие? Какого хера? – грубо, трубным голосом спросил Спартак.

– Да дмитровские мы… Бобрик я, – отозвался громила.

– Бобрик?.. У меня собака была, тоже Бобриком звали. Маленькая и такая же наглая, как ты. Больше своего веса гавкала. Убить пришлось, чтобы не борзела…

– Слышь, ты за базаром следи! – встрепенулся браток.

– Молчи, – поморщился Спартак. – Лучше молчи, не зарывайся. Целее будешь… Зачем пришел? Что надо?

– Мы теперь за Репчино смотреть будем.

– Смотри, если такой глазастый.

– И за рынком тоже! – кивком головы Бобрик показал на барохолку.

– А глаза не склеятся? Копыта не отвалятся?

– Ты за нас не бойся. Ты за себя бойся. За кем Репчино, за тем и репчинская барахолка. Это логика, чувак. Против логики не попрешь.

– Ну, если логика железная и тяжелая как паровоз, то да, под нее не прыгнешь, раздавит…

Спартака мало интересовало Репчино, но все-таки он был в курсе происходящего. Хазар сделал какой-то непонятный ход конем, круто наехал на подконтрольных коммерсантов, выкачал из них деньги, а затем исчез. Но недолго пустовало свято место, какой-то Бобрик позарился на него… Что ж, в логике ему не откажешь.