— Так что — споемся?

— Сейчас подойду.

Женя ушел.

Я — Игорю:

— Хм… Получается — Женя подонок?! А я, ничего этого не знал. И ты, так спокойно с ним разговариваешь?

— Я всех простил.

— Пойдешь петь?

— Я думаю.

— А я его считал хорошим парнем. Квартиру ему нашел… знакомая ему сдавала. Деньги одалживал. А он их вернул? А он вернул мне деньги? — Посмотрел на Сергея.

— В подкладке поройся.

На мои плечи, медленно, легли чьи-то руки. Маша, подумал я. Если это она?.. Пусть это будет она!

— Не вижу на столе мартини, — сказала Тая. — Ты не купил мне?..

— Ты тоже, не выполнила просьбы.

— Она сама тебя увидела. Сергея… когда он вставал… Почему ты не приглашаешь меня танцевать?

— Я сегодня не очень "танцпортабельный".

— Как я соскучилась по тебе! Пойдем…

— Я чет приболел…

— Вставай… пойдем-пойдем!

Подняться, оказалось непросто. Даже алкоголь уже не притуплял боли в спине и ногах… И ребра, кажется их стало больше. Не хотели срастаться, каждый обломок возомнил себя индивидуальностью, организм для них — инородное тело.

Калифорния сгорела. Построили что-то новое: тихое, успокаивающее. Тая обвила руками мою шею, положила свою голову мне на грудь.

— Какая я счастливая сейчас, а ты, Глеб?

— О! Не-то слово…

Опустила руки, прижалась ко мне бедрами. Принялась делать подозрительные вращательные движения тазом… Если бы ни темнота, мне стало бы стыдно, а так…

— Сейчас, это называется — танцевать? — спрашиваю.

— Ты смотрел фильм "Грязные Танцы"?

— Документальный, про бунты филиппинских шахтеров?

— Я чувствую тебя…

— В смысле? Это бляшка, от ремня…

— Ты засунул туда бляшку? Что ты еще носишь в трусах?

— Перестань…

— Ты уже не мужчина?

— Что означает — это — уже?

— Не сопротивляйся… Это неизбежно. Знаешь, что будет через десять минут?

— Только что было. Мне уже пора пойти покурить, и поменять плавки…

— Не обманывай, я же чувствую.

— Таисия, Через десять минут, ничего не будет… За… за… за исключением двух, если повезет — т… трех рюмок водки.

— Как давно ты ни заикался… Это неспроста…

— Ты же ее подруга, как ты можешь?..

— Думаешь, где она сейчас? Тут есть такая комнатка… Пошла туда со своим Толиком… Оттуда такие стоны… Она всегда так стонет, когда он ее…

Я оттолкнул Таю.

— Отцепись!..

— И он у нее не один такой!.. Думаешь, не изменяла тебе?! Я же ее подруга… Она много рассказывала… А ты, лопух, верил… Да она перетрахала всех твоих друзей! Она с Сергеем спасала! Он не рассказывал?!

— Отпусти руку!

Тая говорила очень громко, со злостью:

— Она ездила в Москву к подруге — да?! Ночевала у Мамы — да?! Она таксистам отдавалась, пока ты за покупками ходил! С проводником… как же его звали?!. Подожди, не уходи! А здоровяк твой, вообще с нее не слезал!

И я ударил ее. Сильно. Закрыла лицо руками, присела. Густая челка упала до пола, не видно лица. Посмотрел на свою ладонь, попытался сжать и не смог, как онемела, как чужая. Никогда не бил женщин… Я пошел сквозь танцующих, — потерялся, растворился в людях. Шел и не зная куда. О чем я думал? Ни о чем… Нет… Думал… Я думал, что я ударил женщину… Если, все это правда, то, за что же, я ее ударил? Даже, если неправда, зачем я это сделал? Я ведь не такой… Это не я… Я не мог… А про Сергея?.. А про таксиста?.. Почему, нелепость, так похожа на правду?.. Почему, это так важно, ведь она с другим?..

Передо мной, почему-то опять возникла Тая, наверное сделал круг. Как и оставил: сидела на корточках, лицо закрыто ладонями.

— Тая, больно? Прости, я не хотел.

Тронул ее за плечо.

Думал, плачет, но нет. Встала, улыбнулась как безумная, посмотрела, как-то… с вызовом. Темень, но было видно как вздрагивало ее лицо, от нервов, от возбуждения…

— Дай руку, — говорю.

Дала.

— Куда идти? — спрашиваю.

— Я с тобой никуда не пойду!