— Извините… — прохрипело над головой смотрителя. Старик повернулся и чуть не ударился носом о лицо Натана Рикши. Бывший синоптик цесариуса изнемогая, теряя силы подполз к ним на брюхе несколько минут назад. Новые обязанности корабельного учетчика он выполнял все хуже: приказы капитана вносились через один, что уже говорить о частных беседах Рума с подчиненными. Натан пытался передавать хотя бы суть, но чем дальше, тем непонятней становились разговоры. Последние дни писал неразборчивым подчерком, путался, слова заменял начальными или конечными слогами, но все еще надеялся впоследствии разобраться, внести порядок.

— Извините, — повторил он, — но мне надо задать вам несколько вопросов.

— У вас вопросы?

— Да, — прошептал Натан, и дальше заплетающимся языком: — Цель визита… жалоба, конструктивное предложение, или выказывание благодарности? Чьи интересы представляете, и… и коротко, по пунктам, с самого начала… Я записывал с: "когда станете фермером, первым делом…", и так далее…

Смотритель отвернулся, опять пододвинулся к картографу.

— Говорит. Я думал, умер еще час назад. Вот ведь какой пустой, лишний человек… Дрянь… и тут прижился… Месье, он все время у меня что-то спрашивает… Прогоните его месье… или я совершу над ним насилие.

Константин открыл глаза, посмотрел на Натана.

— Это конфиденциальный разговор Натан, — прошептал он, — и вообще, до утренней церемонии поднятия флага вы свободны.

— В таком случае подпишите вот здесь. — Протянул мятый исписанный каракулями листок. — Да… и время поставьте… Ага… Спасибо… Я буду не далеко… зовите.

Константин утвердительно моргнул.

— Зачем Вам все это? — прохрипел смотритель. — Вы как будто мстите нам за что-то… Как это мелко, не благородно, впрочем для человека вашего класса… Генетическое превосходство старших бесспорно, но интеллектуальное а не физическое. Болтуны. Если бы "старшие" последний месяц спали по два часа, как ваши адмиралы, пожелтели и похудели бы не меньше, но… но нравственный аспект. Признайте, то, что делаете вы, безнравственно. Хотите, чтобы они начали бунтовать — зачем? Да у них есть вера в систему, почему это плохо? После, якобы, пропажи корабельного секрета, Женьо третий день пишет объяснительные. "Старшие" меняются должностями и каждый вечер разучивают новый корабельный гимн. Спасибо хоть меня не трогаете. Впрочем, я вас не благодарю. Мне не нужны поблажки. Я такой же как они. И я не в том возрасте чтобы меняться.

— Не переживайте, вы с ними.

— Бросьте. Мне не нравится быть на правах любимчика. Что это за должность: охранник корабельной мачты?.. стыдно…

— Чего хотите?

— Воды. Я очень хочу пить. У меня есть колодец… дом и колодец… В колодце вода… Можно ведрами… чем угодно можно… Вернемся, вырою еще один… Нет месье Константин… они верят в это, а вы нет… Вы не правы… Впрочем, для человека вашего класса… овечки, петушки, но лучше кролики… целое ведро… холодной…

— К чертям все! — прохрипел издалека Эд Женьо. — Нет смысла тянуть! Допиваем, что осталось и все… Знать, что она есть и умирать… это невыносимо…

— Нет, — еле шевеля губами произнес Константин.

— Подлый узурпатор. Я не признаю в тебе капитана, и отказываюсь подчиняться!

Константин открыл глаза, люди на плоту зашевелились.

— Натан Вы записываете?

— Да, месье Константин. Озаглавить, как бунт, или?..

— Никаких "или".

— Пишите-пишите! — злился Женьо. — В этом уже нет никакого смысла. Это конец. Тянуть, только увеличивать страдания. Хотите — пишите: бунт, так даже лучше, могу подписать.

— Не подписывайте, — подал голос Ксантип. — Мой родственник в министерстве, поможет с документами, не бесплатно конечно, но… С нужными печатями мы оспорим легитимность капитанства Рума.

— Вот! — Радостно крикнул Женьо. Ненавистно глядя на Константина, поднял вверх указательный палец. — Вот!

— Я боялся, что коррупция разъест нас изнутри, — прошептал картограф, закрыл глаза и, спасаясь от солнца, накрыл лицо влажным платком.

— Месье Константин, записывать?

— Кумовство, взятки, блат… И это наш благородный Эд. Вам уже не нравится Ваша хваленая система, ваш закон, правила… не хотите подчиняться… пытаетесь обойти… Пишите Натан, подробней пишите. Вот ведь, — добавил цыкнув, — а казнить, меня хотели.

— Все равно, что вы там врете, — хрипел Эд. — Мне нужна моя вода. Я мог бы пригрозить вам оружием, но у вас тоже есть. Не будем опускаться до дикости. Отдайте мое, и все…

— Твое?

— Я знаю что мне грозит. Но я умираю… умираю понимаешь?.. Я готов заплатить за нее будущим… Это мой выбор… Да, это бунт… И за то, что это мой бунт, я претендую на большее чем остальные. Это справедливо. У меня не остается даже надежды.

— Есть шанс протянуть еще пару дней.

— У меня его уже нет.

Константин приподнялся на локтях, окликнул Макса.

— Да, капитан, — отозвался тот.

— Сколько ее?

— Может, полтора…