Эти слова Сергей Павлович обращает к нам с Н. П. Каманиным. Но говорит явно с расчетом на то, чтобы космонавты почаще напоминали этот его совет своим руководителям.

— Ох и хитер! — шепчет мне Николай Петрович. А Королев тем временем весело подытоживает свои советы:

— Итак, во-первых, «не разрывать» дела на земле с делами в полете. Во-вторых, постоянно учиться и усердно трудиться в своей области. В-третьих, наращивать современную научно-исследовательскую, испытательную и учебно-тренировочную базу. В-четвертых, но это, правда, касается пока лишь одного человека, — и Королев смотрит на Гагарина, — так вот, в-четвертых, — не задаваться!

— Что касается Гагарина, — будто отдавая рапорт, отвечает Юрий, — то последнее полностью исключается.

14 апреля 1961 года москвичи торжественно встречали героя первого полета в космос. Его соратники-космонавты, пробираясь сквозь толпы народа на Красную площадь, то и дело застревали, рискуя опоздать к началу митинга., Никто из нас и не предполагал, что море людей запрудит улицы центра города — ни проехать ни пройти. Встреча Гагарина вылилась в грандиозный праздник.

В последних, верхних рядах трибуны, что ближе к Кремлевской стене, стояли Сергей Павлович Королев с супругой. Вместе с Титовым, Николаевым, Поповичем и Быковским, стараясь возможно меньше обращать на себя внимание, пробираемся к ним. Здороваемся, очередной раз поздравляем с успехом и победой.

Но вид у Королева усталый. Вскоре он покидает трибуну, уславливаясь встретиться с нами вечером на правительственном приеме в Кремле, куда был приглашен весь отряд космонавтов.

Начался прием с вручения Юрию Гагарину ордена Ленина и медали Золотая Звезда Героя Советского Союза. Радостный и счастливый, он принимал поздравления от знакомых и незнакомых людей.

Главный конструктор держался в сторонке от космонавтов. Выбрав удобный момент, я подошел к Сергею Павловичу и спросил:

— Как наш Гагарин?

— Первый сорт, — без промедления ответил он.

— Будем считать, что достойный пример, о котором мы все так мечтали, есть?

— Вполне, — твердо заключил пребывавший в радостном настроении Королев.

Возвращаясь после приема в Кремле, домой в Звездный, возбужденные космонавты шумно обменивались впечатлениями. Конечно, так или иначе касались того, как вел себя, что чувствовал Юрий Гагарин, оставшийся на пару дней гостить в Москве. Более всего нравилось, что он оставался самим собой, что считал несправедливым преувеличение его роли, ибо истинное чудо сотворили те, кто создал замечательный космический корабль «Восток», и прежде всего невиданную до этого по своей мощности ракету-носитель.

А я думал о личности Главного конструктора, о том, как в стремительном потоке повседневных забот Сергей Павлович умел выделить наиболее важные этапы общего дела, как своевременно придавал особое значение некоторым вопросам, казавшимся ничем не примечательными, как порою неожиданно раскрывал в них большой смысл и облекал в ритуал, становившийся доброй традицией. Все это давало работающим рядом с Королевым людям дополнительный заряд веры и решимости для преодоления трудностей.

Теперь иными глазами видел я, например, участие космонавтов в заседаниях технического руководства и Государственной комиссии, где заслушивались доклады руководителей больших коллективов. Торжественно-праздничная обстановка таких заседаний, дополнявшаяся «священнодействием» мастеров кинодокументального цеха, как нельзя лучше подчеркивала значимость готовившегося шага, ответственность каждого из причастных к штурму космоса, взаимное уважение и доверие, крепнувшее изо дня в день между участниками совместного дела.

Я понял, что встречи космонавтов со стартовой командой, переселение командира и дублера в стартовый домик накануне полета, последние напутствия Главного конструктора на прогулках с космонавтами, готовность дублера, облаченного в полетный скафандр, — все это было заранее продумано Сергеем Павловичем и имело большой смысл. Совсем не случайно этот своеобразный ритуал подготовки к космическому старту сохранился практически без изменений вплоть до наших дней.

Заканчивая свои воспоминания, не хочу оставлять впечатления, что один только Сергей Павлович Королев был мудрым наставником космонавтов. Конечно, не только он вкладывал в это свои силы, талант, знания. Однако С. П. Королев был первым среди многих.

Королев и Гагарин — эти имена стали бессмертными символами космической эры, эры освоения Вселенной человеком. На пути этом, трудном и прекрасном, уверен, раскроются новые таланты, будут множиться имена людей, прославивших своими делами космонавтику. Но первые навсегда останутся первыми.

Чем дальше уходят от нас в историю эпохальные события первых космических свершений, тем значимее и дороже становятся они для людей, тем ярче видится подвиг советского народа — народа, которому выпала великая миссия — зажечь на планете Земля зарю коммунизма и начать космическую эру человечества.

С тех пор прошло уже четверть века, но помнится во всех подробностях, будто это было вчера, осенний день 1960 года, когда в помещении, где был установлен моделирующий стенд-тренажер космического корабля «Восток», вслед за организатором и первым начальником Центра подготовки космонавтов Е. А. Карповым вошли первые шесть советских космонавтов, вернее, тогда еще только будущих космонавтов. Все шестеро — стройные, подтянутые, не выше среднего роста (первые космические корабли, в которых каждый килограмм стартового веса был на счету, накладывали на комплекцию космонавта довольно жесткие ограничения; это обстоятельство тоже в значительной мере определяло состав первой шестерки). Вошли, поочередно кратко, по-военному, представились — и сразу же с нескрываемым интересом принялись рассматривать тренажер, на котором им предстояло отрабатывать навыки своих действий в ожидавших их космических полетах. Но до первого такого полета — полета Гагарина — еще оставалось около полугода. За это время предстояла бездна работы по подготовке космического корабля, ракеты-носителя, многочисленных объектов вспомогательных наземных служб и, кроме всего прочего, по подготовке самих космонавтов. В этом-то последнем (по моему перечислению, но отнюдь не по степени важности!) деле суждено было принять посильное участие и мне: несколькими днями раньше я неожиданно получил задание — быть инструктором, руководителем тренировки космонавтов на изготовленном в нашей организации моделирующем стенде-тренажере — том самом, который сейчас заинтересованно разглядывали эти симпатичные молодые офицеры.