Шрифт:
Николь смущенно проскользнула в соседнюю комнату и включила свет, нащупав рычажок слева от двери.
Справа стояла очень красивая ванна на ножках-лапах, рядом был крохотный закуток с унитазом и раковиной; в шкафчике над ними обнаружились несколько бордовых полотенец, бутылочка с чем-то напоминавшим шампунь и большой ароматный брусок мыла, завернутый в тисненую бумагу с изображением танцовщицы фламенко.
Вдыхая нежный аромат, Николь перенесла находки к ванне и повернула вентиль. Раковина была чистой: видимо, человек, который так странно приветствовал Хосе Луиса, регулярно наводил здесь порядок — на случай, если убежище понадобится. Девушка очень хотела сказать «спасибо» хозяину дома, но еще большую благодарность испытывала к Филиппу — за доброту и предложение искупаться.
«Доброту? Брось, Ники. Тут что-то большее, вы оба это чувствуете».
Она заткнула слив резиновой пробкой, пустила воду и стала ждать, постоянно роняя голову на грудь.
«Надо бы осторожней, а то засну прямо в ванне».
Из соседней комнаты долетало пение: сначала то поднимался, то опускался один голос, потом ему вторили остальные. Снова один… снова несколько.
«Заклинания».
Что-то в глубине ее души откликнулось на ритм нежной скорбной мелодии. Николь понимала, что сердцем — даже кровью — знает эти ноты и эти слова.
«Каоры жили в католической Франции. Неужели я, как Холли, умею погружаться в такое далекое прошлое?»
С этими мыслями она стянула с себя грязную одежду, осторожно ступила в ванну и негромко застонала, чувствуя, как теплая вода уносит боль из напряженных мышц. Уже нельзя было точно припомнить, когда в последний раз ее измученное тело по-настоящему расслаблялось.
Николь лежала, закрыв глаза, слушала пение и вспоминала те счастливые дни, когда мама была жива: недавно открыв для себя магию, по вечерам они вдвоем стали благословлять домочадцев. Девушка мечтала, что роман матери с Майклом, наконец закончится, а между родителями с ее помощью снова вспыхнут чувства.
«…и я смогу исправить Илая. Я так его любила».
По щекам потекли слезы. Николь впервые за долгое время дала волю чувствам и окунулась в свое горе: мамы больше не было.
«Мне так не хватает Аманды. И Холли. И кошки. Ох, как я тоскую по моей Гекате».
Она уже клевала носом, грезы уносили ее все дальше и дальше… ближе к воде… по реке… Николь была Хозяйкой Острова, которая не смела, смотреть на пленника: один взгляд, и сойдешь с ума от того, насколько он безобразен.
«Ники, — раздался голос, — Ники, где ты? Отец послал за тобой сокола, но я должен опередить его».
«Илай?..»
Ее тело словно налилось свинцом, голова теперь весила не меньше тонны. Николь понимала, что уходит под воду… в прекрасную реку, огибающую остров, где… Жеро…
«Ники!»
Она тонула медленно, представляя себя Офелией с венцом из терновника и лилий. Вниз, снова вниз — вода нежно коснулась сначала подбородка, потом нижней губы.
Под слова священных песен и шепот Илая девушка все глубже уходила в грезы…
Вода подошла к носу. Будто силой колдовства Николь сквозь закрытые веки увидела, что рядом с ванной кто-то стоит. Она не знала того языка, на котором к ней обращались, но сон и магия позволили ей понять: «Проснись, Николь. Проснись, или умрешь».
Но пошевелиться было невозможно: странная истома сковала тело. Девушка соскальзывала все глубже в воду… такую заманчиво теплую… чувствовала, что страшно устала…
«…от жизни».
Все на том же распевном чужом наречии — старофранцузский, догадалась Николь — женский голос произнес:
— Проклятие — в воде.
4
СНЕЖНАЯ ЛУНА
Деверо, готовьтесь мстить,
За все ведьмам отплатить,
Заклинанья бормочите
И острей ножи точите.
Тьмы кольцо вокруг нас сжалось,
Ни просвета не осталось,
В битву рвутся колдуны —
Мы готовы быть должны.
ХОЛЛИ И АМАНДА
Сиэтл, октябрь
Пьяный дядя Ричард отключился и захрапел. Холли с Амандой пребывали в растерянности. Сначала сестры по очереди присматривали за ним, а потом вызвали на подмогу tante Сесиль, жрицу вуду. Та немедленно приехала, захватив с собой Сильвану.
Лоа, боги вудуизма, которые могли вселяться в людей, посоветовали ей запереть дядю в спальне до обряда изгнания духов. Она предположила, что Ричард, не обладая ведьминской кровью, ослабил себя еще больше тем, что выпил, и Майклу не составило никакого труда им овладеть. Люди, близкие к оккультизму, прекрасно знали, что телами тех, чье сознание изменено, легко завладеть. Последователи древних традиций — друиды, язычники, шаманы, орфики, даже ранние христиане — нарочно употребляли сильнодействующие травы, постились, истязали себя, чтобы открыться духам и богам.
Но с дядей все обстояло совсем иначе.
— Вероятно, Майкл попытается сделать так, чтобы Ричард причинил вам вред, — сказала tante Сесиль, когда все четверо собрались в гостиной.
Холли всем сердцем сочувствовала сестре: той пришлось столько пережить. Аманда вяло кивнула:
— Уже причинил — он и пальцем не пошевелил, пока мама… Ей нужен был сильный человек.
Остальные изумленно переглянулись.
— Твой отец не виноват в том, что Мари Клер и Майкл Деверо… — Холли замялась и неловко продолжила: — Что они встречались.