Что-то в голосе сестры заставило Аманду замереть, не на шутку насторожившись.

— Ох, чую неладное.

Холли сложила руки.

— Я собираюсь разыскать Жеро.

Аманда, не говоря ни слова, взяла стакан с апельсиновым соком, медленно выпила все до последней капли и со стуком опустила его на стол. Потом уставилась на сестру — та все время отводила взгляд, чтобы не видеть красные сосуды в ее глазах, — и тихим, но твердым голосом проговорила:

— Совершенно исключено.

— Что?

— Майкл может напасть в любой момент, мы должны быть наготове. Нам нельзя отвлекаться ни на что другое.

Прежде чем продолжить, Холли сделала глубокий вдох.

— Я должна его найти. Он жив. Я отправляюсь к нему.

Аманда стояла на своем:

— Сейчас ты говоришь или Изабо?

— Сейчас я говорю. — Холли начала закипать. — Жеро однажды спас нас от своего отца и спасет снова.

— Ах, какой альтруизм! Николь пропала, а теперь еще ты собралась в поход на выручку сыну Майкла Деверо — ради блага нашего ковена и во имя борьбы добра со злом.

— Именно так.

— Лгунья.

Наступила грозная пауза.

Холли кипела от злости, не понимая, что задело ее больше — то ли сам факт такого обвинения, то ли слова, которые попали «в яблочко».

Она встала, чувствуя, как по кончикам пальцев бегают электрические разряды.

— Я уже все решила. Мне не нужно твое разрешение.

Аманда вскочила.

— А тебе не приходило в голову, что все это подстроил Майкл, чтобы разделить нас? Без Николь мы слабы, а без тебя и подавно. Жеро умер. Он не мог выжить в Черном огне. Мы обе видели, как он горел.

Холли с размаху ударила кулаком по столу и в отчаянии выдала все, что думала:

— А чья, по-твоему, в этом вина? Все было хорошо, пока ты не оттащила меня от него!

— Ты в своем уме? — Аманда перешла на крик. — Дом рушился, все вокруг полыхало. Мне что — надо было тебя там бросить?!

— Ничего с нами не случилось бы. Магия между ним и мной… — Она заплакала.

— Эта магия — между Жаном и Изабо, и к вам не имеет никакого отношения. Той ночью вы были для них марионетками, а теперь они хотят повторения. Им нужны посредники для своих больных извращенных отношеньиц.

Холли распрямила ладонь — по кончикам пальцев побежали искры.

— У нас с Жеро своя магия. Своя — и ничья больше.

— Да неужели? Ты запала на Деверо?

— Но я же видела…

— Иногда сны — это просто сны! Необязательно они что-то значат! Ты просто его хочешь, врубись же наконец!

— Вот как? Тогда откуда у меня это суперзрение?

Аманда озадаченно замолчала, а потом неохотно признала:

— Понятия не имею.

— Незнакомка дотронулась до моих глаз, и зрение вдруг стало очень ясным, четким. Такое чувство, что я теперь вижу вообще все. И еще я «вижу», что найти Жеро — моя обязанность.

Холли взяла коробку с хлопьями, сунула ее в руки сестре и показала на дальний конец кухни.

— Встань туда.

Аманда ответила пристальным взглядом, но отошла, куда указано, и повернула картонку:

— Читай состав.

— Рис, сахар, соль, кукурузный сироп с большим содержанием фруктозы, солодовый ароматизатор.

Аманда медленно вернулась к столу, поставила коробку, внимательно посмотрела в глаза Холли, которая изо всех сил старалась не щуриться, вздохнула и села на стул.

— Что еще за солодовый ароматизатор?

— Откуда мне знать? Зато ты видишь, что я не вру.

— Пусть так, но я все равно не хочу, чтобы ты сейчас же отправлялась за Жеро. Подожди немного. Вместе что-нибудь придумаем.

— Не могу ждать. Вряд ли у него много времени.

С этими словами Холли вышла. Спорить им было не о чем — каждая приняла свое решение.

— Не оставляй меня одну! — крикнула ей вслед Аманда. — Он нас убьет! Он пользуется тобой!

Холли в ярости влетела в свою комнату, хлопнула дверью, схватила с тумбочки вазу и швырнула ее в стену.

ТОММИ

Когда сверху раздался сначала грохот, а потом звон, Аманда подумала: «Эта мерзавка, похоже, расколотила вазу. А, не жалко, все равно была страшненькая».

Разозлившись, она взяла сумочку, выскочила из дома и, уже сидя в машине, вспомнила, что отец по-прежнему лежит в отключке, или как там это называется.

«Сама справится».

Едва тронувшись с места, она поставила телефон на автодозвон и облегченно выдохнула, когда Томми наконец поднял трубку.