— Итак, сон. Значит, Жеро в заточении. Или что-то вроде того. Я не знаю. Но разве можно бросать нас одних? Ведь разорвут на части!

Молодой человек согласился, но промолчал — пусть выговорится.

— Так нечестно. Так неправильно. Надо всем собраться и сказать ей, что не отпустим. Ради всего святого, она же верховная жрица!

— Ничего себе сюжет завернули!

Снова подошел официант — наполнить водой бокалы.

Аманда, к удивлению Томми, расхохоталась, схватила его, ничего не подозревающего, за руку и сказала:

— Я тебя просто люблю!

У него чуть сердце из груди не выпрыгнуло.

«Если бы так. Еще никогда кровяные клетки не насыщались кислородом с помощью сердца настолько преданного».

Вцепившись в чашку, Томми проговорил:

— Надо собрать Круг, поговорить с ней. Ты права. Разве можно вести себя так, если ты — часть чего-то большего. Нам одной выходки Николь хватило.

К его огромному сожалению, Аманда снова убрала руку. Однако в глазах девушки возник новый блеск: теперь они сияли иначе, чем раньше. Томми посмел надеяться…

…в который раз за последние десять лет.

— Все верно. Созовем Круг. Что бы я без тебя делала?

Он чуть улыбнулся.

— Лучше нам этого не знать.

Аманда тоже ответила улыбкой и слегка зарделась. Ее взгляд определенно стал другим.

— Да, лучше не знать.

МАЙКА

Сиэтл, октябрь

Был вечер Самайна — Хеллоуина. Наверху кто-то беспрестанно звонил в дверь. Майкл понимал, что ряженые любители сладостей удивлены и расстроены — в канун Дня всех святых едва ли нашлось бы лучшее место для визита за сладостями, чем дом Деверо: угощали здесь как нигде. Колдун, как мог, поддерживал хорошие отношения с соседями.

Однако в этот раз в один из главных саббатов года его ждало занятие поинтереснее.

Майкл стоял в комнате заклинаний — черном сердце своего дома. Он был одет в мантию, сшитую специально для Самайна; ее украшали злобно глядящие тыквы, зеленые листья и красные брызги. Вокруг лежали предметы для особого ритуала: черно-зеленые свечи с вкраплениями человеческой крови, кубок из черепа повешенной в Салеме ведьмы и атам — отцовский подарок по случаю воскрешения тогда еще молодым колдуном своего первого мертвеца.

Рядом сидел бес и наблюдал за приготовлениями, не сводя с Майкла злобных проказливых глазок. Тот сделал глубокий вдох, чтобы успокоить нервы и сосредоточиться на ритуале. Его мысли находились в радостном смятении — гадание на рунах и внутренностях мелких животных подтвердили все сказанное о проклятии Каоров. Те, кого они любят, обычно гибнут в воде.

Это был роскошный новый способ нанести ведьмам очередной удар.

Колдун, читая заклинание на латыни, достал из аквариума детеныша акулы и, держа раскрывшее пасть существо за хвост над алтарем, взмахнул ножом.

— Рогатый Бог, прими эту жертву. Подними всех демонов и тварей морских, дабы они помогли мне уничтожить Каоров.

Майкл пронзил ножом извивающееся тельце — кровь залила сложенные на алтаре кориандр и горечавку. Когда акула замерла, он бросил ее туда же и поднес свечу. Сухие травы вспыхнули, а через секунду заполыхал трупик жертвы.

Колдун подался вперед, втянул носом дым: вонь стояла ужасная, но сильнейший прилив энергии заглушал все остальные ощущения. Майкл закрыл глаза.

— Пусть твари морские повинуются моему голосу. Убейте ведьм — всех Каоров до последнего. Слушайте, демоны, мой вам приказ: убейте Каоров, убейте тотчас. Emergo, volito, perficio meum nutum! [20]

В дыму над алтарем начали проступать неясные образы, которые постепенно обретали четкость, превращались из бесплотных видений в живых существ. Теперь в море шныряли уже настоящие акулы. Они держали курс на берег и с каждой минутой все сильнее приходили в неистовство, будто почуяли привкус крови.

Чуть дальше в океане закипела вода. Мгновенно сварившаяся в ней рыба всплыла на поверхность. Под помутневшими волнами восстала ото сна и пришла в движение некая сила.

Из морской бездны поднимался голодный алчущий монстр. Он ослеп от долгой жизни на океанском дне, но по-прежнему прекрасно чувствовал вокруг себя любое шевеление. Все живое в ужасе устремилось прочь. Из пасти чудовища торчали страшные зазубренные клыки — каждый длиною в руку. Угриная голова, покрытая колючей чешуей, рыскала из стороны в сторону в поисках добычи.