– Ну… И за это тоже, – пробормотал он. – Он ведь знает про это…

– О нет, – усмехнулась она. – Знать-то он знает… Но мой супруг – он вроде как выше этого… К тому же я тебе говорила: у нас с ним открытый брак. Мне все равно, с какими он там девками шляется. Ну а он на мои дела глаза закрывает.

– Ты ведь такой свободной не всегда была… – недобро прищурился Арсений. – Почему-то я из-за того, что ты замужем, в тюрьме отсидел…

– Ох, нет!… – проговорила-простонала Милка. – Не прав ты… Не в этом дело… Но ты все равно прости. Прости меня, Сенечка… – Она протянула руку и погладила его по щеке. – Мне же никто ничего не сказал! Я и не знала, что тебе нужно алиби. А как узнала – так сразу написала заявление. В прокуратуру. Прости… – Глаза ее наполнились слезами.

Арсений осторожно взял ее руку, сжал своей ладонью, отвел от своего лица.

– Но это только одна капля была… – продолжила Мила. – Мое-то признание. Маленькая такая капля… Она сыграла, конечно, свою роль. Но на самом деле – тебя освободили совсем не поэтому.

– А почему? – Он в упор посмотрел на нее.

Милка промолчала, отвела глаза в сторону.

– Почему? – снова спросил Арсений.

– Напрасно я затеяла этот разговор, – вздохнула Милена. – Прости.

– Нет, ты скажи: почему?

Арсений почувствовал: за словами Милки что-то кроется, и потому смотрел на нее строго и напряженно. Она упорно отводила глаза.

– Да не все ли равно… – досадливо простонала Милка.

– Нет, говори!

Арсений пристукнул кулаком по столу.

– Тебе будет больно, Сеня, – предупредила Милена, искоса глянула на него и отвела взгляд.

– Говори!!!

– Знаешь, ведь Настька… – с трудом и по-прежнему не глядя ему в глаза начала Милка. – Настя… Она… – Милка замолчала.

– Что – «она»? – начал всерьез злиться Арсений: на Милку, на Настю, на себя – на весь свет. – Договаривай!

– Ты знаешь, – вздохнула Милка, – Настька – она ведь многое сделала, чтобы тебя освободили… Она письма писала – в прокуратуру и КГБ. А потом она… Она познакомилась с одним человеком… Важным человеком… Он в Генеральной прокуратуре работал. На очень высокой должности. И она… Она провела с ним время…

Арсений на секунду почувствовал, будто земля покачнулась и стала уходить у него из-под ног.

– Что значит: «провела время»?! – хрипло спросил он, глядя в упор на Милку.

– Понимаешь, она очень любила тебя. Тогда… – продолжала, не глядя на Арсения, Милка. – И она очень хотела тебя выручить. Очень жертвенно поступила. И трогательно…

– И?! Договаривай!

Милка вздохнула.

– А чего тут договаривать? Не понимаешь, что ли?… Ладно, тогда скажу. Открытым текстом. У нее с этим важным человеком из прокуратуры был роман. Она спала с ним.

– Откуда ты знаешь? – Арсений в упор, прищурившись, глядел на Милку.

– Ну… Ты извини, что я вообще заговорила об этом… Но она… Она мне сама рассказывала…

– Вы что – с ней встречались?

– А как ты думаешь? – пожала плечами Милка. – Конечно. И она мне все рассказала. И… И, знаешь, это она… Это она попросила меня написать заявление в прокуратуру. Ну, чтобы подтвердить твое алиби на день убийства Егора Ильича. Она попросила меня признаться, что я в тот момент была с тобой.

– О, ч-черт! – простонал Сеня.

Милка подалась к нему через столик и горячо зашептала:

– Прости, Сенечка! Прости, что я сказала! Но ты… Не убивайся ты так! Ведь это она все для тебя! И мужика того, шишку, – конечно, она не любила.

– Черт, черт, черт! – Арсений забарабанил кулаком по столу – так, что запрыгали тарелки и фужеры. В дверь кабинета осторожно заглянул официант. Увидев, что нарушение порядка – в пределах нормы, исчез.

– Чего уж там ревновать, – рассудочно сказала Милка. – Твоя Настя все равно в то время замужем была. За другим – за Эженом… А сколько у нее мужчин было, пока ты в тюрьме сидел, два или десять, – какая разница…

Арсений повесил голову. Думал. Осознавал.

– Впрочем, наверно, зря я тебе обо всем рассказала… Только расстроила. Бедненький… Я вообще-то думала, что ты знал. Или догадывался.

– Нет! – выкрикнул он. – Я не знал! И даже не догадывался! Мужья вообще, как известно, обо всем узнают последними.

– Ты совсем ничего не ешь, – вдруг заботливо проговорила Милка. – Покушай, мой дорогой.

Арсений упрямо покачал головой. Налил себе стакан нарзану. Выпил залпом, закурил.

– Ну, Настена… Ну, гадина! – пробормотал словно в забытьи.

Милка с состраданием смотрела на него.

Арсений прихлопнул по столу ладонью. Он постарался собраться. И выкинуть Настю из головы. И всю эту историю тоже. В конце концов, если этот ее роман с прокурорским чиновником – правда, Настя поступила благородно. Пожертвовала собой. Своим телом. Переспала с нелюбимым человеком, чтобы спасти его, Арсения. Боже, какое благородство! Только почему ему так больно?! Нет, надо срочно думать и говорить о другом. И выкинуть эту историю из головы. А то сердце разорвется.