Тора, которая ничего не должна была знать об этих мыслях, сама шагала все медленнее и, судя по нахмуренному лбу и рассеянному взгляду, тоже глубоко задумалась.

Цирк приближался. Темный, холодный, мертвый. Теперь он уже заслонял половину неба. По серому камню скользили лучи далекой луны. В бледных пятнах света мелькали легкие силуэты. Черный провал на крыше протянулся глубокой трещиной через всю стену до самой земли. Тонкие, едва видимые тропинки вели к зловещему зданию. Надо было выбрать одну из них.

Тора неожиданно остановилась, и в глазах ее, устремленных на огромный купол, мелькнуло что-то тревожащее и печальное.

— Я не хочу идти туда, — сказала она тихо, но твердо.

— Не бойся, — откликнулся Рэй, вновь беря ее за руку, которую выпустил минуту назад. — Если он появится, я смогу защитить тебя.

Девушка покачала головой, не отрывая взгляда от здания.

— Прежде чем мы войдем туда, ты убьешь меня, ведь так? — Она посмотрела на заклинателя, который не нашелся, что ответить, и продолжила уверенно: — Те артисты, пленники кодзу… ты убил их, чтобы освободить. И так же должен поступить со мной?

— Да, — нехотя отозвался Рэй. — Настоящая Тора, артистка, выступающая в цирке, осталась в реальном мире. Ты — ее двойник… точно такая же, но немного другая.

Он подробно рассказал ей о том, как кодзу населяет свое пространство и что на самом деле представляют собой артисты, «выступающие» здесь. Тора внимательно слушала, и ее глаза стали совсем темными.

— Почему же ты молчал? Почему не сказал об этом сразу? Почему ты не убил меня, как только увидел? Зачем заставил идти с собой и… — Она запнулась, и Рэю показалось, что он видит в ее глазах отражение своих собственных чувств.

— Я не хочу тебя терять.

— А я не хочу тебя забыть.

Она первая шагнула к нему, обхватила руками за шею и прислонилась лбом к его щеке. Рэй крепко обнял ее в ответ. Облако красных волос, колыхнувшись у его лица, заслонило собой здание цирка и весь мир кодзу. Они пахли сухой травой, душистым свежим сеном и совсем чуть-чуть — нагретой солнцем смолой. Сильное, горячее, гладкое тело под его рубашкой так крепко прильнуло к нему, что Рэю казалось, будто он слышит стук ее сердца.

Он вдруг понял, что девушка, которую он обнимает, принадлежит только ему — ни кодзу, ни толпе зрителей, никому другому, в отличие от той, реальной.

— Сделай это сейчас, ладно? — тихо попросила она.

— Я не могу, — ответил он, погружая лицо глубже в теплую, душистую темноту ее волос.

— Можешь, — уверенно сказала Тора. — Ты сильный. Ты — заклинатель. Ты должен делать свою работу.

«Ты не моя работа, — хотел сказать Рэй. — Ты удивительная, уникальная. Ты гораздо больше». Но промолчал, потому что эти слова все равно не имели никакого смысла.

Рэй медленно завел руку за спину, вынул из-за пояса наконечник копья, а девушка вдруг вздрогнула, словно уже почувствовала прикосновение стали к своему телу.

— Я не хочу тебя забывать! Я не хочу тебя забывать! — повторяла она, прижимаясь к нему все крепче. — Я буду тебя помнить. Но если вдруг там, в реальности, действительно не вспомню всего, пожалуйста, напомни мне.

— Конечно. Напомню.

Обнимая ее одной рукой, Рэй медленно, пересиливая себя, поднял другую, с зажатым в пальцах наконечником копья, и вонзил его в девушку. Она вскинула голову, потянулась к нему, успела коснуться губами его губ. И растаяла.

Пережидая внезапную тягостную тоску, заклинатель на миг закрыл глаза, а когда открыл их вновь, увидел черного кодзу, стоящего неподалеку.

— Браво, — произнес дух, и паучье обличье стало сползать с него клочьями.

Существо, скрывавшееся под личиной, начало распрямляться, словно до этого было сложено в старой шкуре несколько раз. Вытягивало длинные, многосуставчатые руки и ноги, тянуло спину, поворачивало голову на гибкой шее. Рэй смотрел на него, не испытывая ни гнева, ни страха.

Кодзу был похож на очень худого, очень высокого костлявого человека. Но оставалось в нем и нечто паучье. Хищное, отвратительное, очень опасное.

— Вы двое подарили мне столько сил, — сказал он сиплым, тягучим голосом, таким же отталкивающим, как и его обличье. — Дали почувствовать столько эмоций, сколько я не собирал со всего своего цирка.

— Как ты смог заполучить Тору? — спросил Рэй, по-прежнему ощущая в себе лишь пустоту. — Почему именно она?

— Возле таких людей, как эта девочка, всегда очень много эмоций — ревности, страсти, вожделения, зависти. — Он оскалился, что, по всей видимости, должно было означать довольную улыбку. — Я хорошо чувствую таких. И собираю. Спасаю.