В комнату заглянул Костров:

– У тебя такое лицо, словно ты проглотила паука…

– Что? – Она резко повернулась и, словно испугавшись, что он по выражению лица сможет прочесть ее мысли, кое-как улыбнулась: – Ты хочешь пригласить меня на кухню?

– Ужин готов… – Сергей смотрел на нее и понимал, что все то время, что он находился на кухне, она думала НЕ О НЕМ.

– А ты не боишься, что я привыкну к тому, что ты на кухне, и буду воспринимать это как должное?

– Я ничего не боюсь… И никого… – сказал и сам почувствовал, что солгал. Он боялся Невского. Он уже навел о нем справки и понял, что если Валентине случится выбирать между ним и Невским, то она конечно же выберет Невского. Знал он и то, что Невский ушел от жены, причем в тот самый день, когда к нему вернулась продрогшая и униженная Валентина… Похоже, действительно произошло какое-то нелепое недоразумение, в результате которого Невский не смог встретиться с Валентиной… Причин могло быть множество, начиная с жены Невского, Анны Вельде, которая, узнав о том, что ее муж влюблен в другую женщину, устроила ему скандал с истерикой и слезами, и кончая физической неспособностью Невского выйти из квартиры. А что, если жена просто-напросто заперла его дома и не выпускала до тех пор, пока не убедилась, что Валентина ушла…

Сергей так явственно себе это представил, что вместо того чтобы подумать о себе, вдруг пожалел Валентину с Невским… Но потом опомнился. Он был мужчиной, который неплохо разбирался в женщинах, а потому мог предположить, что Валентина, как это не раз бывало и с другими женщинами в ее положении, забудет рано или поздно Невского, так вскружившего ей голову, потоскует-поплачет, а потом все равно время возьмет свое… Но чтобы это произошло как можно быстрее и безболезненнее, необходимо было спровоцировать Невского, создав такую ситуацию, когда Валентина своими глазами увидит нечто, что враз отрезвит ее и заставит совсем другими глазами посмотреть на своего идола. И Сергей приблизительно знал, ЧТО именно должна увидеть или услышать Валентина.

Но для начала необходимо было срочно увезти ее из той квартиры, где она шила для своих клиенток, чтобы резко ограничить круг знакомых. Это просто чудо какое-то, что Невский не спросил ее фамилию…

– Я боюсь, Сережа… – сказала Валентина ему уже за ужином, – мне как-то не по себе… И мама так не вовремя простыла… Понимаешь, ведь кроме нее у меня никого нет, а она приехать не сможет…

– Ты боишься свадьбы, самой церемонии или замужества?

Он сидел перед ней в дорогом домашнем халате, чистенький, аккуратный, чуть ли не хрустящий – эдакий кукольный идеальный муж, отточенными движениями отрезающий кусочки от отбивной и отправляющий их в рот, а потом промокающий этот рот салфеткой… И ей захотелось, чтобы он сейчас, вот здесь на кухне, совершил что-то нелепое, пусть даже и безрассудное, но естественное… Вспомнил бы, к примеру, какой-нибудь веселый анекдот, рассказал бы его с чувством и, давясь смехом, в порыве веселья опрокинул бы на стол солонку или соусник… Но нет, этот не сможет рассыпать солонку… ОН НЕ УМЕЕТ РАССЫПАТЬ СОЛОНКИ И ОПРОКИДЫВАТЬ СОУСНИКИ… Он не из таких. Он из правильных. А вот ее отец, Борис Захаров, человек неправильный. Но ее тянет к нему, она понимает его, она хочет его видеть, слышать, она хочет его расспросить, что же ей делать и как жить дальше… Мама осторожничает всю жизнь и даже, когда идет одна по улице, всегда оборачивается и вздрагивает, стоит прошелестеть ветру в листве… У мамы все разложено по полочкам, а полы такие чистые, что на них можно есть… Но мужчина, которого она любила и любит всю жизнь и который любил ее, УЕХАЛ от нее… Он окунулся в другую жизнь… Он СМОГ…

– И я смогу, – сказала Валентина и словно очнулась, увидела на тарелке отбивную и набросилась на еду…

– Ты ешь? Это уже хороший признак… – Сергей взял ее руку в свою. – А насчет завтра не переживай… Ну и что с того, что ты никого не знаешь? Потом познакомишься… Тебе надо только привести себя в порядок, одеться и ждать меня… Все гости соберутся в ресторане… Ну, выше нос…

Она кисло улыбнулась.

Невский искал Валентину. Он пришел в частное сыскное бюро.

– Портниха Валентина. Не густо, – сказали ему. Но обнадежили, пообещали найти.

Он ушел от Анны в тот же вечер.

– Попробуй найти в себе силы, мне тоже нелегко… – сказал он, глядя на нее, свернувшуюся калачиком на кровати после хорошей дозы коньяка и его неожиданных ласк. – Я тебе позвоню…

Игорь знал, что она его не слышит, но и уйти вот так, молча, тоже не мог. Он нервничал. Он думал только о Валентине.

Вернувшись в свою квартиру, в которой не был почти со дня свадьбы, Игорь долго сидел в темноте, вспоминая промелькнувшие незаметно последние двадцать часов и при мысли, что Валентина сейчас плачет, не понимая, почему он не пришел, ему становилось просто невыносимо на душе.

Назавтра ему предстояло улаживать дела на работе. Родиков, увидев его входящим в офис, подбежал к нему и чуть ли не кинулся обнимать:

– Слушай, как же ты нас всех испугал… Мы уж подумали, что с тобой что-то случилось…

– Вы звонили домой?

– Звонили… Но ОНА сказала, что ты скоро вернешься…

Создавалось такое впечатление, словно она знает, где ты, но сказать не может… Хотя голос у нее был взволнованный…

Конечно, разве могла Анна Вельде расплакаться по телефону и признаться в том, что ее муж не ночевал дома…