– Да, в двадцатых числах августа. Зарегистрировали фирму на подставное лицо, это не так уж сложно. Делал это, как выяснилось, ваш друг лично. Внешность у него приметная, его запомнили…

– Но как же ему удалось?

– По липовому паспорту, который он то ли нашел, то ли украл. Переклеить фотографию так, чтобы было ничего не заметно, трудно, но технически возможно. Сейчас умельцы и не такое делают, а талантами матушка-Россия никогда обижена не была… Потом завели счет в банке. И спокойно дожидались удобного момента, когда можно будет перевести деньги.

– Но как же так? Ведь я мог не подписать бумаг, обратить, в конце концов, внимание на то, что я подписываю… Мог поймать их за руку!..

– Могли, но ведь не сделали же этого, – пожал мощными плечами собеседник, всем своим видом давая понять, что причины, по которой Виктор допустил такую крупную оплошность, его не касаются. – Определенный риск, конечно, был. Даже, можно сказать, очень значительный. Но ведь у них же получилось… И сошло бы с рук, если бы не случайность.

– И какая? Как вам удалось их разоблачить? – Волошин так резко подался вперед, что чуть не опрокинул свой бокал.

– Случайность, Виктор Петрович. Чистой воды случайность и везение. Я ж вам говорил, что мой старый товарищ до сих пор работает в милиции? Он сейчас уже полковник, занимает солидный пост… Так вот – именно он надоумил меня просмотреть записи с видеокамеры, которая установлена у входа в регистрационную палату. Мы отсмотрели пленку за весь день – дата основания «АРКады» была нам известна – и увидели знакомое лицо… Ну а дальше уже – дело техники.

После ухода начальника отдела безопасности Волошин еще долго сидел с обалдевшим видом за ресторанным столиком и переваривал услышанное. Да уж, денек сегодня выдался, ничего не скажешь… Столько событий!.. Но он ошибался в своих рассуждениях – день еще не закончился. Он готовил Виктору еще один, последний сюрприз.

Заиграла негромко электронная музыка на мобильном, экран высветил незнакомый набор цифр. Волошин нажал кнопку приема, поднес телефон к уху.

– Это я… – вырвался вдруг из недр аппарата такой далекий, но такой родной и близкий голос. – Вера. Нам надо поговорить, срочно! Можно я приеду?

Эта встреча удивительно напоминала их последнее свидание. Такой же вечер за окном, тот же ресторан, даже тот же столик. Вера сидела на том же месте, что и в прошлый раз, и Виктор так же, как и тогда, смотрел на нее, на ровный пробор на склоненной голове, на тонкий очерк бледного красивого лица, отмечал плавные движения ее рук, и этот умопомрачительный жест, которым она откидывала назад свои белокурые волосы… Только тогда он не мог наглядеться на Веру; сегодня же смотрел – и не видел ее. То, что она только что сказала ему и что теперь бушевало в его голове, разбухая и не помещаясь в ней, мучая и не отпуская ни на минуту, не давало ему никого видеть и не позволяло ни на миг отвлечься от той разгадки, которая наконец-то замаячила перед его внутренним взором…

А началось все с ее невинного вопроса. В первый момент, когда она только появилась в ресторане, вошла, обдав его столь желанным, ни на что не похожим ароматом своих духов, когда села напротив, смущенно улыбаясь, между ними возникла неловкая пауза. Оба они, пытаясь справиться с волнением, уткнулись в спасительное меню – и оба ничего не заказали, кроме вина и кофе, поскольку обоим было не до еды.

Когда официант, приняв заказ, отошел от их столика, Вера подняла взгляд и спросила обычным будничным тоном:

– Как там Сережа?

– Спасибо, он вроде в порядке, – машинально ответил Волошин. – Я пока оставил его дома, в Привольном, там есть кому за ним присмотреть… – И тут же запнулся на полуслове и удивленно уставился на Веру: – Но откуда ты знаешь про него?

Она почему-то вздохнула и сообщила неожиданно:

– Твой брат долго был моим пациентом. Он очень привязался ко мне… Звал меня «Верочка Игоревна»… Я пыталась использовать его любовь к рисованию в лечебных целях, много занималась с ним – до тех пор, пока его у нас не забрали.

– Ты лечила Сережу? Как же это могло быть?

– Я некоторое время работала в том интернате, куда твои родители сдали его сразу после рождения. И обязана была знать все подробности про него. Мне нельзя было упустить ни малейшего нюанса из семейной истории тех людей, с которыми я работала. Иначе у меня ничего бы не получилось…

Эти слова изумили Виктора. Так вот почему его служба безопасности не сумела ее найти! По его приказанию проверялись только московские медицинские учреждения, почему-то Волошину даже в голову не пришло, что ее клиника может быть за городом. Подумать только – она когда-то работала совсем рядом, в получасе ходьбы от его дома…

– Да, – рассеянно кивнул он. – Представляю себе. Конечно, психиатр должен знать все про своих пациентов – как их воспитывали в детстве, какими были их родители, болел ли кто-нибудь в семье нервными или душевными болезнями…

– Да нет же, я совсем не про то! – досадливо поморщилась она. – У меня не вышло бы другое. Понимаешь…

– Тогда нет, не понимаю, – искренне признался он. – Объяснись, пожалуйста. Что значит – «другое»?..

– Лучше бы тебе этого не знать… – она снова вздохнула.