Шрифт:
– «Моя»?.. – дернулась она. – Что значит – «моя»?..
– Что ты мой агент. Что ты работаешь на меня.
Абсурд продолжался. Вчера они с Бритвиным шептались в ванной под звук шумящей воды. Сегодня – перешептываются с Бобровым под гром радио.
Да что же они, эти мужики, с ней творят!
– А кто ты? – одними губами прошептала она.
– Я? – усмехнулся он. – Я работаю на одну солидную организацию. Очень солидную.
– Какую? – настаивала она.
– Не все ли равно! Солидную. Мильтонам, как видишь, со мной тягаться сложно.
Голова у нее кружилась.
– Так ты – бандит? – вдруг догадалась она. – Ты работаешь на «Глобус»?
Она сделала попытку встать.
Встать – и бежать куда глаза глядят.
Миша силой усадил ее на стул.
– Наоборот, – тихо проговорил Бобров. – Я работаю на другую контору. – Он усмехнулся. – Совсем другую.
– Миша, скажи, в чем дело. Что ж ты меня мучаешь!
Бобров вздохнул. Достал из внутреннего кармана пиджака удостоверение. Раскрыл его. Не выпуская из рук, протянул к лицу Жени.
Фотография Боброва – в форме, в погонах. Бледно-розовыми буквами отпечатана надпись: «Федеральная служба безопасности». Ниже, черным рукописным шрифтом: Бобров Михаил Анатольевич. Маленькая печать с российским гербом.
Он закрыл удостоверение и спрятал его в карман.
На радио сменилась мелодия. Робби Вильямс жизнерадостно пел: «I'll be supreme…» [11]
– Вот оно что… – протянула Женя. – Значит, Бритвин говорил правду? И ты… И ты со мной познакомился… Познакомился не случайно…
11
Здесь: «Я стану первым…» (англ.)
– Случайно. Видит бог, случайно. Святой истинный крест!
– Что ж ты мне врал… – Ей хотелось плакать. – Гонщик, перегонщик…
– Но не буду же я болтать всем подряд: «Я, мол, крутой кент – работаю в ФСБ…» Да ты бы первая меня испугалась! Решила бы, что я – или понтярщик, или дурак… И вряд ли стала бы со мной встречаться…
– А почему… Зачем ты сегодня пришел? Именно сегодня – и без звонка?
Бобров не отвечал, и тогда она почти истерически выкрикнула:
– Вы что, следите за мной?!
– О, господи! – усмехнулся он. – Если ФСБ – так прямо сразу и «следите»! Ты что, не помнишь: я тебя до твоего подъезда провожал? Тогда, после «Якитории»? Ты думаешь, мужчина – любой мужчина, не обязательно из спецслужбы! – не в состоянии запомнить, где живет его девушка?
Ей почему-то показалось, что он – врет. И все то, что случилось вчера и сегодня, похоже на хорошо разыгранную пьесу: утром – смерть Бритвина… Затем, вечером, – неожиданное появление милиционеров. Допрос… И – ее счастливое избавление… Избавление, что принес ей Миша Бобров.
Но… Но кто она такая, чтобы разыгрывать вокруг нее столь сложные спектакли?
– Почему ты вдруг приехал? – недоверчиво спросила она. – Сейчас, сегодня?!. И как ты узнал, в какой я квартире живу?
– Хочешь верь, хочешь нет: я почему-то понял, что тебе сегодня – плохо… – спокойно ответил Миша, – И как только получил на пейджер твой «мэсседж» [12] – тут же поехал к тебе… Приехал – и спросил у тетеньки-консьержки в вашем подъезде: а где проживает девушка лет двадцати, красивая, худенькая, ездит на маленькой белой машинке?.. Угадай с трех раз, сколько у вас в подъезде девушек лет двадцати, рулящих на «Оке»? Тем более – худеньких и красивых?..
12
Сообщение – от английского: message.
По радио гнали только музыку, музыку, музыку. Теперь пел Бутусов: «Горевала в тоске Настасья…» И ни слова от диджеев из радиоприемника – лишь песни, да тихий голос Боброва.
– Что вам всем от меня надо?! – проговорила-простонала Женя. – Господи, ну что вам надо?!
– Знаешь, Женечка… Я наводил справки… У нас есть основания полагать, что убийство Бритвина было неслучайным…
– Неслучайным?
– Да.
– «Глобус»?
– Вполне возможно.
– Значит, то, что Бритвин рассказывал мне ночью, – правда?!
– А что он рассказывал тебе? – мгновенно насторожился Бобров.
– Он говорил мне, что…
Она осеклась.
– Я просто хочу сравнить со своей информацией, – спокойно сказал Бобров.
«Нет, невозможно держать в себе все, что случилось… Надо выговориться… Хоть кому-то… Миша не может желать мне зла. После всего, что между нами было…»
И она решилась. И тихим голосом начала рассказывать Боброву, что происходило вчера и сегодня. Рассказывала отстраненно, будто бы все случилось не с ней. Дочь Бритвина – наркоманка… А агентство «Глобус» – пропагандист наркотиков… Оно занимается «пиаром» зелья… Она рассказала, как утром узнала, что Бритвин убит. И как ей стало страшно… Как приходили милиционеры… О чем спрашивали…