Что ж, Эдварду не было до этого никакого дела. Ведь когда человек ест жареную курицу, он не думает о ее несчастной душе или мучительной смерти. Вампиры в этом смысле ничуть не отличаются от людей. Граф взял детектива за плечо и притянул к себе, припав к двум маленьким кровавым дырочкам на шее Карела.

Через несколько минут он выпустил Черника, едва стоящего на ногах все с той же глупой улыбкой на губах.

— Дорогая, нам негде прятать трупы! — серьезно заметил Эдвард, а в глазах его плясали веселые искорки. Он снова уступил место Анне.

Вампир вытащил из пиджака детектива осиновый кол и с интересом начал рассматривать деревяшку, как будто это была древнегреческая ваза.

— Какая древность, — усмехнулся Плантагенет. — Столько времени прошло, а им так и не удалось придумать ничего новенького.

Впрочем, эта самая древность с легкостью могла убить его — стоит только лишь вбить эту деревяшку в сердце, и вампир исчезнет, превратившись в прах. Эдвард с омерзением отшвырнул кол.

Граф взял со стола нож для бумаги. Коснувшись неровных краев, он, конечно, тут же порезался. Но ранка немедленно зажила.

Любопытство и преувеличение своих возможностей никогда не приводит ни к чему хорошему. Вот и Черник мог бы жить дальше, но захотел побыть героем. Спасти несчастную графиню от страшного кровососа.

Эдвард прикоснулся лбом к холодному стеклу. А ведь Ева теперь точно сделает все, чтобы покончить с графом. Вся ее жизнь состояла из сплошных потерь, но она, в отличие от многих, становилась только сильнее. И теперь, когда ее детектив мертв, она не пожалеет даже собственной жизни, чтобы за все расквитаться с Плантагенетом. Еще одного дорогого ей человека, убитого Эдвардом, она ему не простит.

Граф очень любил игру в кошки-мышки. Но вот мышкой быть не любил. Хотя почему обязательно он должен быть мышкой? В конце концов, Эдвард — настоящий вампир. А она всего лишь полукровка. Их следующая встреча должна быть очень забавной. И последней в жизни охотницы.

— Придется вызывать мастера. Надеюсь, прислуга ничего не расскажет о стрельбе в поместье Анны Варвик, — произнес граф, заложив руки за спину и всматриваясь вдаль, туда, где виднелся старый город Прага. — Кстати о прислуге. Какие нынче пошли невоспитанные девушки. Суют свои симпатичные носики во взрослые дела. Судя по всему, ты ее проучила.

Тело детектива с характерным звуком рухнуло на пол.

Эдвард резко развернулся, лукаво улыбнувшись графине.

— Ну вот. Милая, если каждый гость, пришедший к тебе в дом, будет вот так заканчивать, о тебе пойдут нехорошие слухи. Люди начнут избегать поместья, и придется ходить на охоту, а это так утомительно…

Всплеснув руками, граф покачал головой.

— Вечно мне достается вся грязная работа. Кругом полно зевак. Представляю себе завтрашние заголовки газет, — проворчал Эдвард, не давая Анне даже вставить слово. — «Граф Варвик в поисках последнего пристанища для несчастного детектива Карела Черника». Длинно, но зато так правдиво.

Эдвард тяжело вздохнул (отучиться от этой нехорошей привычки вампир никак не мог), взяв детектива за руки. Рядом с Карел граф выглядел еще более миниатюрным, чем это было на самом деле. Ведь Черник был выше его на целую голову и гораздо шире в плечах.

Родители всегда считали, что из Эдварда не выйдет хорошего воина. Но он вырос и стал вампиром, обладателем огромной силы и широкого ряда других возможностей. Какая ирония!

— Веди меня, прекрасная Анна, — взвалив детектива на плечо, певуче произнес граф. — Мне нужно спрятать сей труп.

Сразу после похорон инспектор Тесарж куда-то исчез, да Вик и не хотелось опять возвращаться в полицейский участок. Хотя куда было ей еще идти? Наверное, только туда, куда тянуло сердце, не слушая голоса рассудка. Туда, где жил Он. Ноги сами понесли Вик в поместье Варвик, которое находилось совсем недалеко от Праги — пять километров Вик пролетела, как на крыльях.

Было уже поздно. Вик и не заметила, как холодный и тоскливый день сменил такой же холодный, но, тем не менее, красивый, вечер. Вечера в Праге всегда были красивы. Вне зависимости от того, каким было утро, день или ночь… Тихо, лишь ветер шелестит в траве, да одинокая птичка потеряно щебечет в отдалении. В такой вечер лишь гулять по улицам в компании того, кто согреет своим сердцем. Эх… Мысли Вик вновь вернулись к Эдварду. Она стояла около ворот поместья Анны Варвик в нерешительности, словно не зная, входить ей или бежать отсюда прочь.

И тут тишину разорвал звук выстрела и звон разбившегося стекла. Вик протиснулась между решетками на воротах и бросилась к окну, чье безупречно ровное стекло теперь сияло маленькой дырочкой с трещинами по краям. Стараясь не шуметь, Вик подтянула свою любопытную мордашку к свету. Человек, занимавший весь день её мысли, сидел за столом спиной к окну, изучая какие-то бумаги. Девушка испугано прижалась к холодному кирпичу стены, забывая дышать. Она видела, как графиня вцепилась в несчастного мужчину и кровь текла по шее, рукам и капала на пол. Отвратительно! Вик узнала Черника. Рихард представил их друг другу накануне… Граф подошел к Чернику, и Анна освободила ему место, дав тоже насладиться «ужином». Тут же в голове всплыло воспоминание о той ночи. Той страшной ночи в Лондоне, в которой были убиты её родители. Она вспомнила то существо, что приникло к тонкой шее матери…. Девушка тихонько всхлипнула, глядя, как по белому подбородку графа течет алая струйка крови, на то, как он с аппетитом облизывает белоснежные клыки. Ей стало страшно. Хотелось закричать, убежать в ночь, подальше от этого проклятого особняка, но зрелище кровавой трапезы завораживало, заставляя досмотреть спектакль до конца, который, слава Богу, наступил скоро. Тело детектива с деревянным стуком упало на пол — после того, как вампиры оторвались от шеи бедняги. Это и вывело Вик из ступора, в котором она до этого находилась. Не заботясь о том, сколько шума она производит, попрошайка припустила со всех ног в сторону участка. К Тесаржу. Только бы поверил, только бы поверил!