— Вам не удастся уйти! Дом окружен! — спокойно сказал Рихард.

— Инспектор, вы так ничего и не поняли! Ни вы, никто другой, даже все жители Праги неспособны остановить нас. Уходите и вы больше не увидите нас, — приложив палец к губам, граф задумался. Через пятьдесят лет они, быть может, захотят вернуться в столь «гостеприимную» Прагу, — ну, во всяком случае, вы нас точно уже никогда не увидите, и никто в Праге больше не погибнет. Если же нет, то перед тем как бесславно покинуть столь непрезентабельное место, мы с Викторией заберем на тот свет как можно больше людей, — расплывшись в довольной улыбке, закончил вампир.

Пора было прекращать игру. Судя по всему, Анна была с ним солидарна. Хотя она сейчас была бы согласна с любыми его словами, лишь бы поскорее убраться с освещенного солнцем местечка и не превратиться в горстку пепла.

Рихард внимательно смотрел на вампира, словно пытаясь прочесть его мысли и предугадать действия наперед. И чем дольше длилась и без того затянувшаяся тишина, тем яснее инспектор осознавал, что ничего не сможет сделать. Любые последствия возможных действий были уже продемонстрированы — и пан Бездружиц, к которому Рихард хоть и не питал симпатии, но чувствовал свою ответственность за него, лежал мертвым на полу некогда уютной гостиной поместья Анны Варвик. Бездружиц пытался пойти против вампиров, и вот чем это обернулось.

«Но вы же умнее, инспектор», — ему показалось, что он слышит слова вампира у себя в голове. Эдвард нагло вторгся в его мысли, словно они были для него открытой книгой. Впрочем, так оно и было — это Рихард понял, встретившись с насмешливым взглядом графа.

Инспектор резко развернулся и направился к выходу, понимая, что пребывание в доме не принесет ему ничего, кроме возможной смерти: от вампиров или от пожара, который теперь перебросился на последний оплот мебели в этой комнате — елизаветинское кресло, так любимое Анной.

У самой двери его остановил прозвучавший совершенно неуместный в этой комнате звук. Сквозь треск огня Рихард различил (… или ему всего лишь показался?..) сдавленный крик, как будто человеческий, но откуда бы ему было здесь взяться?

Инспектор развернулся, и первое, что бросилось ему в глаза — это отсутствие вампиров. Но как, куда они могли деться всего за несколько мгновений, пока Рихард их не видел? И что показалось ему еще более странным — это отсутствие тела хозяйки поместья, ведь он отчетливо помнил, что убитая пулей пана Бездружица графиня лежала здесь, вот на этом месте… Тело Бездружица продолжало лежать там же, где и было — хоть один труп в этом доме вел себя так, как положено трупу, а не разговаривал, как Эдвард Варвик.

— Кто-нибудь, помогите! — и вот опять приглушенные, невесть откуда доносящиеся звуки заставили Рихарда вздрогнуть.

— Кто здесь? Где вы?

Собственные слова, почти утонувшие в треске огня, казались ему смешными и нелепыми. Он должен был уходить отсюда, уходить как можно скорее на улицу, где полиция ждет его распоряжений, но вместо этого, словно сумасшедший, мечется по объятой пожаром комнате. Вокруг было невыносимо жарко, а дым, казалось, так и хочет пробраться в его легкие, заставляя инспектора задыхаться и кашлять.

— Помо… — словно шелест прозвучал призыв о помощи, и на этот раз Рихарду даже показалось, что он понял, откуда они доносились.

Это было безумно и невероятно, но сегодня все безумные и невероятные вещи становились самыми обыденными, поэтому инспектор, не медля ни секунды, направился к источнику звука: средневековому сундуку, скромно стоящему в углу комнаты и выполняющему, по мнению Рихарда, чисто декоративные функции. Теперь было отчетливо слышно, что кто-то внутри исступленно бьет кулаками по стенкам. С трудом подняв кованую железом крышку, Рихард едва в очередной не простился с жизнью: на него с горящими злобой и ненавистью глазами бросилась женщина, на данный момент целью которой было задушить несчастного инспектора — так яростно она вцепилась пальцами в его шею, а ее глаза горели настоящей звериной злобой. Впрочем, стараний ее хватило ненадолго, и лишь только поняв, что перед ней никак не ее злейший враг, а всего лишь инспектор пражской полиции, она разжала хватку.

Только сейчас, отойдя на безопасное расстояние от освобожденной, он смог понять, что это никто иная, как виденная им накануне женщина — охотница на вампиров, как она представилась. Правда, сейчас пани Ева выглядела куда как менее презентабельно: волосы растрепались и выбились из косы, закрывая лицо, одежда была разорвана и кое-где испачкана в крови, а на запястьях красовались кровоподтеки от неравного боя охотницы с веревками, связывающими ее. Но, судя по всему, хотя бы этот бой охотница выиграла, освободив себя.

— Пани…

— Инспектор, — произнесла Ева, глядя на своего спасителя, который, тем временем, помогал ей выбраться из сундука.

Сама она сейчас с трудом держалась на ногах, заключение, да и проникающий повсеместно едкий дым лишал ее последних сил. Впрочем, Ева была бы не Евой, если бы не постаралась хотя бы сделать вид, что с ней все хорошо, и она замечательно себя чувствует.

— Где эти… — Ева не смогла договорить, закашлявшись, — вампиры?

Рихарду не оставалось ничего, кроме как пожать плечами.