Как будто в трансе, Рихард хотел броситься к Вик, но не смог сделать ни движения. Внимательный взгляд темных глаз Эдварда Варвика словно держал его, преграждая путь к девочке. Вампир ехидно улыбался, давая понять незадачливому инспектору, что тот ничего, ну совершенно ничего не может сделать против него!

И действительно, что он мог? Рихард чувствовал себя случайно попавшим на шабаш черных сил, где сам был простой марионеткой. Убийцы, воры, маньяки — ради бога, с ними инспектору пришлось сталкиваться ни раз лицом к лицу, но сейчас в игру вошли неведомые ему силы. Он беспомощно оглядел помещение, в котором всего несколько минут назад разговаривал с Анной Варвик. Сейчас же она…

Рихард наклонился над Анной, и взял ее руку, пытаясь нащупать пульс. Пульса не было. Дыхания, впрочем, тоже.

— Ну вот, видите, что ваш приятель сделал с моей милой Анной, — проговорил Эдвард, однако особой горечи в его голосе слышно не было. — А вы еще в чем-то обвиняете нас! А она была хорошим… человеком. Что ж, инспектор, смотрите, смотрите, — он театральным жестом указал на Вик и загипнотизированного Бездружица, — может быть теперь вы поверите, дорогой инспектор!

«Только не здесь и не сейчас, не надо!» — мысленно предостерегла его Анна, продолжавшая неподвижно лежать на полу, изображая убитую. И так же мысленно граф заверил ее, что знает, что делает. Как всегда.

Лежать на жестком полу среди осколков стекла было не удобно, но уж очень Анне хотелось продолжить свою игру. И не хотелось разрушать созданный Рихардом светлый образ графини Анны Варвик. Пусть лучше она умрет. Чтобы воскреснуть потом где-нибудь вдали от Праги, где никто ее не будет знать…

Не имея возможности открыть глаза, вампирша все равно отчетливо представляла себе, что происходит вокруг. А вокруг происходил хаос, перевернувший с ног на голову всю их жизнь в поместье, ворвавшийся сюда с приходом людей. Но беспорядок творился не только в доме. Стоило лишь прислушаться, чтобы различить нервные крики полицейских на улице, которые смешивались все с нарастающим гулом приближающейся толпы.

Странные эти люди — люди! Бегают, суетятся чего-то. Ругаются, нервничают. Странные они. В особенности эти двое, что стояли внизу. Вик смутно осознавала, что происходит что-то не то, что-то явно недоброе и что эти двое — представители правопорядка, герои, рыцари на белых конях, несущие добро и свет, а стоящий рядом с ней и державший руку на её плече граф — воплощение зла, чудовище, жаждущее крови, убийств, живущее ими, получающее наслаждение от них. Спасители и монстр. Монстры и спаситель. Все смешалось. Все потеряло свой изначальный смысл. Осталась только его рука, нежно сжимавшая хрупкое плечико, скрытое тонкой и дорогой тканью платья. Виктория могла сейчас думать только об этом и не о чем более. Агония, шок, странное отупение…

И вдруг выстрел. Как гром. Виктория вздрогнула от удивления и испуга, который, впрочем, был притуплен не проходящим оцепенением. Графиня бессильно осела на пол, а Вик злорадно порадовалась где-то на самом краю сознания: «Теперь-то граф будет моим», однако что-то ей подсказывало, что не все так просто.

— Милая, а теперь убей пана Бездружица, он никогда не смерится со смертью сына, помоги ему, а я буду рядом, — голос, ласковый голос графа Варвика. Так говорят с ребенком. Только слова совсем не детские.

«Убить…? Но… Но я не могу! Зачем? Не хочу…»

Но она хотела. Кровь, появившаяся из раны Анны и тут же впитавшаяся в платье, пробудила что-то внутри. Голод? Возможно. Виктория почти ощущала сладковатый привкус соленой крови на своих губах. Она облизнулась. Неуверенно, робко подняла глаза на Эдварда.

«Можно…?»

— Ничего не бойся, иди, — утвердительно кивнул граф, чуть подталкивая свою подопечную в сторону безвольной жертвы.

Первый шаг. Слабый, как будто идешь по болоту, прощупывая кончиком носка особо подозрительные кочки. Второй. Уже чуть-чуть увереннее. Взгляд назад. Одобрительная полуулыбка. Третий. Уже плавный. И тут Виктория улыбнулась… Глаза полыхнули алым огнем. Тесарж в ужасе застыл на месте. Бедная жертва даже не посмела шелохнуться, но в глазах Бездружица горел не просто страх — ужас.

— Вик, остановись! — крикнул Рихард. — Ты не должна этого делать!

Но девочка даже не вздрогнула. Казалось, она его даже не услышала.

— Это бесполезно, инспектор, — насмешливо заметил Эдвард, одобрительно глядя на свое дитя. — Она вас не слышит. Или слышит, но не понимает. Скажите, вы когда-нибудь имели дело с голодными волками? — усмехнулся Варвик. — Вижу, что нет. Ну, смотрите.

— Бездружиц! — теперь инспектор попробовал вывести из ступора владельца ресторана, колотя тростью по полу. Зачарованный Бездружиц не обратил на его попытки никакого внимания. Вместо этого он смотрел, не отрывая взгляда, на Викторию. Он даже послушно согнул колени, чтобы маленькая Виктория в сравнении с великаном Бездружицем смогла добраться до его шеи.

Вик в ответ лишь облизнулась. Теперь в её движениях не было ни капли неуверенности. Ей казалось, что все именно так, как должно быть. Люди — еда. Ничего более. Она не видела никого и ничего, кроме жирной, пульсирующей вены на шее своей первой жертвы. Казалось, вена сама хочет, что бы в неё вонзились тонкие и острые зубки. Вот-вот, еще чуть-чуть. Еще пара сантиметров и… И вдруг Виктория остановилась.

— Я… я не могу… — хрипло, чуть слышно проговорила она.

Эдвард устало закатил глаза. Был ли он разочарован, был ли недоволен, был ли зол? Да, был, но никак не выказал этого.