Только сейчас он понял, как сильно он скучал по ней, а ещё насколько она красивее в жизни, чем та картинка, которую ему рисовала услужливая память, когда его мысли возвращались к тому немногому, что было между ними.

— Привет, — просто поздоровалась она, вертя в руках серебристый телефон-раскладушку, и кивая на дверь, за которой находился Вова, — Мой архаровец там?

— Да, с ним лучший травматолог, уверен, что всё будет нормально, — слегка дрожащим голосом ответил Кирилл, выдавая своё волнение за сына Насти и все те чувства, которые охватили его при встрече с ней.

Настя же, похоже, держала себя в руках гораздо лучше, чем это делал Кирилл. Она только кивнула, присаживаясь на один из стульев, стоящих вдоль стены коридора.

— С ним всё время что-то подобное случается. Потому что он считает, что всё знает лучше всех взрослых вместе взятых, — произнесла она, глядя на дверь.

Кирилл ничего не ответил. Он ждал, что она будет ругать его, обвинит в безалаберности, которую он проявил, не уследив за Вовчиком, но Настя была совершенно спокойна.

Между ними снова повисло молчание. Настя что-то рассматривала в телефоне, а Кирилл сидел, не зная, о чём с ней заговорить.

Наконец, дверь кабинета открылась и из него, прыгая на одной ноге, вышел Вова, а следом за ним его бабушка и врач.

— Мама, у меня это…вывих! — гордо провозгласил Вова, пытаясь надеть куртку.

Врач потрепал его по макушке.

— Несколько дней полного покоя, а так приезжайте раз в три дня на осмотр, и будет Вовка, как новенький, — успокоил он Настю и Кирилла.

После короткого разговора с врачом, в котором он в очередной раз подтвердил, что ничего страшного не произошло, Кирилл подхватил Вову на руки и понёс из больницы.

— Я тоже на машине, — тихо проговорила Настя, двигаясь в сторону своего небольшого авто.

— Ну вот и отлично. Бери маму, а мы с Вовой прекрасно доедем.

Вовчик от этой идеи пришёл в восторг, и Насте ничего не оставалось, как снова покорно кивнуть.

Настя стояла возле машины Кирилла, зябко кутаясь в осеннее пальто, которое она в спешке стащила с вешалки, когда Кирилл, бережно уложив Вовчика на кровать в детской, попрощался и вышел из квартиры. Почему-то ей казалось, что он обязательно задержится, чтобы хотя бы выпить кофе и выслушать благодарность с её стороны, за то, что принял такое участие в судьбе Вовкиной несчастной конечности. Но он только сказал: «До свидания», и больше не прибавив ни слова, ушёл.

Кирилл тоже стоял на морозе в одной только спортивной форме, потому что времени на то, чтобы одеться в спортивном центре, у него не было.

Хотя, видя перед собой Настю, которая почему-то только молчала, глядя куда-то в район его груди, он ожидал только того, что вот сейчас на него и выльется весь её гнев за то, что случилось с её ребёнком. Но девушка молчала, и он молчал тоже, не обращая внимания на холод и ветер и наслаждаясь таким приятным ощущением её близости.

— Ну ты что? Простынешь ведь, — наконец, нарушил он молчание, видя, как Настя начинает дрожать от холода, но не предпринимая попыток её согреть, хоть ему этого и хотелось. — Хочешь, в машину сядем, если ты решила со мной поговорить?

Настя вскинула на него глаза и покачала головой.

— Нет, в машину не нужно. Я просто тебя поблагодарить хотела за то, что ты сегодня помог Вовке. — Просто ответила она, не зная, что ещё прибавить к этому. — Ну и если тебе что-нибудь понадобится, я к твоим услугам.

Кирилл некоторое время стоял молча, не зная, что ему и думать. Сегодня по его вине Вовка чуть не сломал себе ногу, а сейчас Настя говорит ему «спасибо» за то, что тот довёз мальчика до больницы. И ни капли упрёка. Мало того, сама предлагает свою помощь, если ему она понадобится. Хотя нет, вопрос стоял другим образом, и Кирилл решил этим воспользоваться.

— Не за что, — ответил он, похлопывая себя по несуществующим карманам в поисках сигарет, — Хотя, ты можешь меня отблагодарить сегодня.

Настя вскинула брови, гадая, чего же он захочет, но не спешила спрашивать, предоставив ему возможность договорить.

— Поужинай со мной вечером. Часов в восемь. — Произнёс он, вдыхая морозный воздух и ожидая ответа девушки.

Настя медлила, борясь с желанием согласиться и с разумным решением не попадать больше в ту же реку, в которую она уже однажды вступила.