Но подруга, к удивлению Нины, наотрез отказалась составить им компанию. Пришлось ее отвезти поближе к дому, а Нина же, недолго думая, взяла да рванула к мужчинам, в безвестную квартиру.

Вскоре в уютненькой квартире Володи заиграл магнитофон. Крепкий полированный стол оказался заставленным неплохой закуской, а висевшие на стене старинные часы как бы отсчитывали время, что отпущено каждому из нас на этой грешной земле…

«Вообще-то неплохие мужички!»— между тем подумала Нина и еще раз глянула на Володю. Рослый, крепкий, с правильными чертами лица, он девушке показался еще более красивым и статным, чем вначале. И чудится дивчине, что в жизни ей не везет. С кем она, собственно, по настоящему дружит? С Толей? Да по сравнению с этими ребятами тот просто увалень, сама отсталость. Да, надо б к выбору друга подойти со всей строгостью души. Чтоб выбор был что надо, до гробовой доски…

Меж тем мужчины выпили по одной, закусили немного и добавили еще. Но Ниночка стороной обходит спиртное и приветствует лишь компот…

Но вот Володя встал во весь рост и шуганул в ванную, якобы помыться. И вскоре рослая и крепкая фигура хозяина лениво выходит из ванны, но уже в домашнем халате.

Нина насторожилась. А для чего, собственно, халат? Не для интеллектуальных же бесед. «Если полезет ко мне, — промелькнуло в голове дивчины, — то получит отворот-поворот. Как говорится, палкой по башке… Вот старый хрен!»— Нина уже начала злиться. Сердце ее заволновалось, екнуло — захотелось домой. И что она, дура, ввязалась в эту историю? А ведь говорили же вначале про высокие идеи, о простом человеческом общении, а здесь, выходит, дело поворачивается вовсе по-другому…

— Я, пожалуй, пойду домой, — несмело обронила Нина, исподлобья глянув на Володю: интересно, как он посмотрит на эти мысли?

Но Володя спокоен, и, кажись, последнее заявление девушки особо-то его не трогает. Ну и что с того, что она просится домой? Здесь он хозяин. И стало быть, он командует парадом. А насчет девчат дело известное: все они отнекиваются вначале, просят их не трогать, умоляют, потом же от них нет отбоя…

— А куда тебе торопиться? — весомо говорит Володя и потихонечку подмигивает другу. Дескать, испарись, чего же ты ждешь? Неужели непонятно, что настал час решительных побед?

Валера, как и следовало ожидать, юркнул на кухню. Володя же, естественно, к Нине.

— Немного отдохнем? — плутоватые глаза Володи враз переменились: в них появился блеск, что-то хищное, злое, словно у волка, почуявшего добычу.

— Нет! — Нина уже поняла все.

«Какой нахал! — молнией пронеслись мысли, — может, думает, он лучше всех?»

Но не так-то легко уйти от цепких рук Володи. Он мигом схватил Ниночку, а после стал приближаться к дивану. Но здесь произошло чудо: девушка напряглась, собрала силы и резко оттолкнула от себя мужчину. Володя прямо-таки отлетел в дальний угол дивана.

«Ах ты, стерва, так со мной обращаться? И что же ты шла в отдельную квартиру, коль не желаешь мужиков? — Крепкие руки ловеласа готовы были сцепиться, задавить, уничтожить хрупкое существо. — Да я тебя, дура, сотру в порошок! Еще никто со мной не обращался столь низко… Руку на меня поднять?» И здесь вступило уже в свои права задетое самолюбие. Это оно стало настойчиво шептать Володе ядовитые мысли: «Вот так-то, дорогой мой, с тобой стали обращаться в жизни… Не то что любить, даже признавать не хотят! А что же с тобою будет, коль тебе стукнет за сорок? Завал, полный завал…»

Володя остолбенело глядит на миловидную девицу, а в голове по-прежнему роятся крайне опасные мысли.

«Во, как ты запела, дурочка моя… Своими действиями ты задела не мое тело, но, собственно, душу. А это уже не прощается никому…» И злые, колючие глаза Володи шилом прошлись по дивчине.

Маркович, с головой ушедший в работу, довольно быстро установил последние связи Нины. Предстал перед следователем, естественно, и Володя со своим корешем Валерой.

— Так где же вы оставили Нину? — Хваткий ум Марковича почему-то все время крутится возле этих мужиков. Они ведь видели Нину в последний раз и, стало быть, должны знать, как развернулись в дальнейшем действия. Во всяком случае, должны дать хоть какую-то зацепку.

Володя перед следователем по-прежнему держится молодцом: он спокоен, голос твердый, и во всем его облике торжествует сознание собственной правоты. Можно подумать, тюрьма плачет не по нему, а по кому-то другому…

— Да ушла она от нас! — в который раз подтверждает собственные мысли ловелас и даже ухом не ведет. — Не захотела под конец ехать с нами. Раздумала…

— А почему же она раздумала? Подругу-то уговаривала горячо, во всяком случае, напористо…

— Откуда я знаю? Может и отказалась-то именно из-за того, что осталась одна, без подруги.

— И куда же она пошла после вас?

— Мы довезли ее до улицы Есенина, а сами поехали домой…

— И после этого ее больше не встречали?

— Естественно, нет! Уже был вечер, седьмой час… После очередного допроса Марковича снова били тревожные мысли. И куда же она могла рвануть? К своему парню? Нет, не было тогда у него встречи с ней… И служивый подумал, что зацепка все же висит здесь, возле этих парней.

Своими здоровенными руками Маркович снова взял постылые акты медэкспертиз. Факты были такими. Во время обыска у Володи эксперты нашли бурые пятна крови на диване-кровати. И что примечательно, такие же ничтожные пятна крови были обнаружены на запасном колесе от машины Валеры. Вывод напрашивался сам собой… Но вся проблема заключалась в том, что судебно-биологическая экспертиза не установила идентичность групповой принадлежности этой крови с кровью молоденькой дивчины. Получается, что золотая рыбка снова ускользает в дальние моря…