«Ну, хорошо, — вновь подумал Маркович и лениво подошел к окну. — Не эти два мужика виновники событий. Откуда же тогда у них пятна крови? Они что, все время ползают по крови? Здесь что-то не то, и стало быть, придется искать еще…»

А через пару дней в распоряжение Марковича поступила еще одна экспертиза из Научно-исследовательского института судебных экспертиз. Ничего нового он не предполагал в ней увидеть. Но жадные глаза следователя невольно задержались на следующих строчках: «Среди волокон, изъятых с багажника автомобиля Валерия Колтовича, а также с вешалки в квартире Владимира Юшкевича, найдены бесцветные шерстяные волокна, имеющие общую родовую принадлежность с соответствующими волокнами образцов ткани и пряжи Нины Василевской…» Во где сидят необходимые доказательства!

Маркович оживился, в нем вздыбились волна удовлетворенности, чувство близкого успеха. Теперь он точно знал, что на верном пути, и что шестое чувство насчет тех ребят его не подвело…

Как же начать следствие в свете открывшихся фактов? Почему-то пришло в голову, что следует давить не на Володю, как главного подозреваемого в столь щекотливом деле, а на его сообщника, малодушного, но верткого Валеру. Следователь уже знал, что Валера любит комфорт, уют, и стало быть, перспектива оказаться в тюрьме его сильно пугает. Такие люди обычно нуждаются в снятии нервных напряжений, и значит, легче идут на «раскол»…

Через день, хорошо подготовившись к предстоящему допросу, Маркович к себе вызвал Валеру. В глазах этого человека блуждали трусливые огни, но общий вид подозреваемого все же наводил на мысль, что он еще держится довольно сносно.

Но Маркович знал, что говорить упрямому человеку и потому-то не стал терять время на пустую болтовню. Он легко выложил суть дела:

— Против тебя и твоего приятеля, дорогой мой, выступает целая наука…

— Что это значит? — насторожился Валера.

— А это значит, дорогой мой, судебная экспертиза полностью подтвердила вашу виновность! — Голос следователя звучит твердо, с нотками угрозы. Такое ощущение, что еще чуть-чуть, и наручники сами собой зажмут руки подозреваемого.

— И в чем же наша вина?

— Да брось ты дурака ломать! — обиделся Маркович, со злостью глянув на Валеру. — Будешь упираться как сейчас, считай, лет пятнадцать тюрьмы тебе обеспечено. Будешь нормально вести себя — отделаешься годами десятью, а возможно, и меньше. Думаю, — добавил после небольшой паузы майор, — не ты убивал девушку, а Юшкевич. На него это сильно похоже… Кстати, — прибавили шершавые и недовольные губы, — почитай-ка акт вот этой экспертизы, и все поймешь. Там сказано все…

Валера мельком глянул на довольно солидный лист, хотел было закурить, но потом передумал и ушел в чтение бумаги.

— Ну как, кое-какие выводы для себя сделал? — поинтересовался Маркович, кожей чувствуя, что Валера уже на перепутье. Еще немного, и он сдастся в конце концов. Не такие ломались при предъявлении бесценных улик…

Валера промолчал.

— Дать бумагу или нет?

— Для чего?

— Как для чего? Напишешь все, что знаешь… Валера несколько подумал, но все же взял бумагу.

Каракули он выводил долго и нудно. Наконец он бросил писанину и виновато уставился в пространство. В комнате стало тихо.

Но следователю, естественно, нужны были подробности, и именно сейчас.

— Почему девушку-то убили?

— До сих пор не пойму… — глухо сказал Валера. — После того как решили отправить ее домой, Володя вдруг мне шепчет: дескать, в таком возбужденном состоянии отправить ее домой нельзя. Может представить нас в невыгодном свете. Давай, мол, ее немного покатаем по городу, а еще лучше — по трассе. Как только немного успокоится, мол, завезем домой. Я и согласился. Тем более, друг говорил дело. Едем мы, значит, по шоссе, и вдруг слышу возню. Обернулся и вижу: Володя душит Нину! Я резко тормознул и говорю ему: «Ты что, сдурел? Ведь убьешь девку!» А он мне в ответ: «Уже поздно. Я ее задушил…» Вы не представляете, что со мной было в тот момент… Меня охватил шок, какое-то нервное напряжение, сильнейший страх. Не знал, что делать… Ведь, по сути дела, я стал соучастником преступления, поскольку поддерживал друга и сидел за рулем машины! А товарищ видит, что я всерьез испугался и тихо-тихо говорит мне: «В твоих интересах не болтать об этом кому следует. Мы теперь в одной колонке, понял? Ляпнешь — потяну за собой. Более того, свалю на тебя…»

— И ты, конечно, струсил… — досказал мысль Маркович, и его губы скривились в недовольстве.

— Струсишь, и еще как струсишь, потому что в сей момент глаза Володи были страшными — не узнать. К тому же я его немного знаю: чтобы обелить себя, он готов на все. Сил-то у него невпроворот. Занимается борьбой, каратэ, и на тренировках бегает чуть ли не по потолку. Он же меня одним движением руки мог задавить… Вот чего я боялся прежде всего. И ежели признаться, до сих пор его боюсь. В случае чего запросто убьет…

— И это называется «друг»?

— Да какой он мне друг? Просто вместе учимся в техникуме, вместе и ездим на работу… К вашему сведению, — пояснил Валера, — мы до сих пор никогда не ругались! А здесь, выходит, стали чуть ли не смертельными врагами…

А Володя — сердцеед оказался человеком весьма хитрым. Как только понял, что его разоблачили, тут же стал все сваливать на друга. Дескать, он девушку убил, и более никто. Маркович точно знал, что перед ним сидит убийца, и в этой ситуации больше всего его поразил холодный, четкий тон преступника. Совершить невиданное доселе преступление и в то же время сидеть перед следователем как ни в чем ни бывало — без каких-либо следов раскаяния, тревог, волнений, это не каждому дано… Да такой человек запросто убьет родную мать, и не дрогнет рука! И откуда только такие берутся? Ведь рос в нормальной семье, да и работу имеет неплохую.