Отложить этот разговор на потом? Нет, потом будет еще страшнее. Нужно принимать решение немедленно. Здесь и сейчас ее принц обещал хранить ей верность.

– Ты прекрасна, Лили, – сказал Алекс. – Тебе столько всего пришлось пережить.

– Я не хочу, чтобы ты об этом думал, – отрезала она. Внезапно ее осенило. – Скажи, ты спал со мной только из жалости?

– Конечно, нет.

– Рада это слышать. Та ночь была сказочной. Я помню, как лежала рядом с тобой и любовалась твоим потрясающим телом.

– Значит, потрясающим? – произнес он, самодовольно ухмыляясь. – Я то же самое думал о твоем теле.

Они одновременно рассмеялись.

Его смех… Он привлек ее в первую очередь. Затем были нежность, страсть и наслаждение, но именно смех соединил их.

Именно в смехе они сейчас нашли спасение. Страх и неуверенность можно было оставить на потом. Свободой она сможет наслаждаться, когда ей больше ничего не останется. Наверное, это было глупо, но его сострадание затронуло в ней что-то, что никто никогда не затрагивал.

Внезапно она, до сих пор желавшая ограничить свою жизнь воспитанием сына и строительством лодок, захотела большего.

– Значит, ты обещаешь хранить мне верность до окончания нашего брака?

– Да, – твердо ответил Алекс.

– Итак… – она сглотнула, – если мы будем верны друг другу, нас впереди ждет год монашеской жизни.

– Из меня получится очень плохой монах, – рассмеялся Алекс. – Не думаю, что мне пойдет тонзура.

Лили представила себе его с лысиной на макушке, обрамленной густыми темными кудрями, и тоже не смогла удержаться от смеха.

– Не очень сексуально, правда? – улыбнулся он.

Она улыбнулась в ответ, и между ними проскочила искра желания.

– Если мы будем спать вместе, – начала она, отчаянно пытаясь скрыть свое волнение, – нам следует лучше предохраняться.

– Я поменял марку предохраняющего средства.

Лили заморгала. Похоже, Алекс действительно был не против снова заняться с ней любовью – А я предохраняюсь.

Его глаза расширились от удивления и потемнели.

– То есть как?

– Зная, что не могу себе доверять, я незадолго до нашей свадьбы начала принимать таблетки.

– Понятно. – Он снова рассмеялся. – Итак, давай посмотрим, что мы имеем. Ты находишься в моем доме. Мы сегодня поженились. Ты невероятно красива и говоришь, что готова заняться со мной любовью.

– С чего ты взял, что это приглашение?

– Будем считать, что ты ничего мне не говорила. – Он притянул ее к себе. – Я привык, чтобы подобные предложения исходили от меня. Итак, Его Высочество принц Александрос Константинос Миконис, крон-принц Сапфирового острова, просит Ее Высочество принцессу Лили Миконис составить ему компанию.

– Принцессу? – пропищала Лили. – Я принцесса?

– Да, поскольку теперь ты жена принца, – произнес он ей в волосы. – Миа больше не королева, поскольку Объединенного Королевства Бриллиантовых островов больше не существует. Скоро она получит письмо, в котором будет говориться, что она больше не имеет права пользоваться титулом.

Лили ошеломленно уставилась на Алекса – своего мужа – и представила себе реакцию Миа.

– Ты замечательный, – сказала она, не удержавшись, и его глаза заблестели от желания. – И когда же я получу твое приглашение?

– Терпение, дорогая, – улыбнулся он. – Мне еще нужно расплавить воск для печати. У тебя случайно нет свечи?

– Нет, и я определенно не собираюсь ее искать, когда со мной такое творится.

– Значит, – он крепче прижал ее к себе, – если я пришлю тебе приглашение без официальной печати…

– Ты получишь ответ быстрее, чем ожидал.

– Правда?

– Да, – прошептала Лили. – Возможно, прямо сейчас.

– Сейчас? – Его руки легли на ее ягодицы. – И каков же будет твой ответ?

– Думаю, что-то вроде «Ее Высочество принцесса Лили София Миконис с удовольствием принимает приглашение».

Его теплое дыхание обожгло ей кожу, и остальной мир перестал для нее существовать.

Остались только они вдвоем. Как такое случилось? Как безобидная сцена кормления малыша могла привести к подобному?

Ее колени дрожали от желания, но ей больше не нужно было твердо стоять на ногах. Алекс крепко сжимал ее в объятиях и смотрел на нее полными страсти глазами.

– Как насчет места и времени? – спросил он.