Мисс Бакли, похоже, только сейчас полностью пришла в себя — на лицо ее вернулся румянец, и глаза смотрели не с мутной поволокой, как полчаса назад, когда явился брат Элис, извещенный о трагедии в клинике. Фредерик Бакли работал в Элбертонском университете в должности приват-доцента, преподавал астрономию и вел исследования в области, о которой старший инспектор Дайсон не имел ни малейшего представления.

Элис сидела на кушетке, привалившись к стене, Фред Бакли молча держал сестру за руку. Дайсон придвинул от компьютера к кушетке вращающееся кресло, сел и сказал осторожно:

— Я очень сожалею, мисс Бакли…

— Почему? — с тоской произнесла Элис. — Почему никто не хочет говорить мне правду?

— Правда, мисс, — начал Дайсон, — заключается в том, что доктора Туберта убили. В этой комнате. В вашем присутствии. Вы что-нибудь слышали? Выстрел? Разговор? Слова какие-нибудь?

— Я спала, — Элис говорила так тихо, что Дайсону пришлось наклониться и напрячь слух. — Я ничего… Когда проснулась, увидела вас… Сол… Почему?!

— Вы о мотиве, — кивнул Дайсон. — Признаться, меня пока больше интересует способ. Как это произошло.

— Фред сказал, что…

— Я сказал, что Сола застрелили из его собственного пистолета, — вставил Фредерик Бакли. — Это ведь так?

— Да, — кивнул Дайсон. — И я не очень понимаю, почему доктор Туберт носил с собой оружие, на которое у него не было разрешения. Он опасался кого-то?

— Он никого не опасался, — сказала Элис, высвобождая ладонь из руки брата.

— Сол носил пистолет по привычке, — вмешался в разговор астрофизик. — Я у него как-то спросил… Он сказал, что без «беретты» чувствует себя будто голым. Почти десять лет он не расставался с оружием.

— Вот как? — удивился Дайсон. — Значит, у него все-таки были враги.

— Конечно, — согласился Бакли. — Миллиона три врагов, и каждый мог его убить.

— Не понял, — нахмурился старший инспектор.

— Вы, вероятно, еще не знаете… Сол приехал в Штаты из Израиля.

— Это мне известно, — кивнул Дайсон. — Получил приглашение на работу, у него была зеленая карточка.

— А в Израиле, — продолжал Бакли, — Туберт жил в поселении Эли, на оккупированных территориях. Там вокруг палестинские поселки. И оружие есть у каждого поселенца — на дорогах опасно, можно получить пулю из засады. А Туберт каждый день ездил на работу в Иерусалим.

— Вот оно что, — протянул Дайсон. — Оккупированные территории. Понятно. Здесь, в Штатах, он тоже опасался палестинцев?

— Как вы не понимаете, — терпеливо, будто несмышленому младенцу, объяснил Фредерик. — Доктор Туберт привык к оружию, как к собственной ладони…

— Это я понимаю, — резко сказал Дайсон. — Настолько привык к оружию, что приобрел его, несмотря на отсутствие разрешения. Хорошо, оставим, это другая проблема… Вы утверждаете, мисс Бакли, что не слышали выстрела?

— Я спала.

— Верно. Но когда буквально в двух метрах стреляют…

— Это медицинский сон. Я не могла проснуться, даже если бы стреляли из пушки.

— Снотворное? — понимающе поднял брови Дайсон.

— Нет, Сол использовал другой способ. Снотворное — это химия, оно вызывает в мозгу какие-то реакции, я в этом не разбираюсь, но Сол усыплял реципиентов…

— Как вы сказали, мисс? Ре…

— Реципиент, — пояснил Фредерик, — это человек, участвующий в эксперименте в качестве… м-м…

— Подопытного, — догадался Дайсон. — Понятно. Значит, без снотворного. Как же он заставлял вас заснуть?

— Внушение. Воздействие с помощью электрических импульсов на отдел мозга, управляющий погружением в сон.

— Зачем? — поинтересовался Дайсон. На самом деле ему было все равно, зачем и почему проводил доктор Туберт свои медицинские эксперименты. Но пусть женщина говорит, пусть говорит все, что хочет, а он улучит момент и в нужное время задаст будто невзначай нужный вопрос.

— Сол исследовал состояние глубокого сна, подсознательные реакции… Когда спишь, организм как бы погружен сам в себя. Если сон не глубокий, то человек способен воспринимать внешние раздражители. Достаточно громко хлопнуть в ладоши или крикнуть — он проснется. Вы сами, наверное, много раз просыпались, когда кто-нибудь кричал за окном или машина проезжала.

— Конечно, мисс. Потому я и поражаюсь тому, что вы не слышали выстрела, произведенного…

— А в состоянии глубокого стимулированного сна внешние раздражители не воспринимаются. Сон замещает реальность. Если не подать мозгу сигнал определенной кодировки, можно проспать много часов. В конце концов просыпаешься, конечно, но состояние при этом очень неприятное. И если разбудить раньше срока — тоже, как будто тонешь, а тебя тащат за волосы…

— Спасибо, — вежливо произнес Дайсон. — Пожалуй, я не буду сейчас больше мучить вас вопросами, мисс Бакли.