Зазвонил телефон. Помедлив, Фредерик поднял трубку и сказал раздраженно:

— Эдит, я же просил…

— Извините, доктор, к вам старший инспектор Дайсон.

— О Господи, — пробормотал Фред. — Хорошо, пусть идет, я у себя…

Элис лежала на диване, глядя в потолок и стараясь ни о чем не думать. Если думать, то сразу перед глазами возникает лицо Сола. Если думать, то единственной мыслью становится: Сола больше нет. Как жить дальше?

Элис поднялась и направилась в ванную, пустила горячую воду, разделась, сбросив на пол все, что на ней было, стояла на холодном полу и смотрела, как вытекает вода — она не заткнула сточное отверстие, ей в голову не приходило это сделать. Просто стояла и смотрела, как вытекает ее жизнь — таким же быстрым горячим водоворотом, а все было так хорошо в последнее время. Они с Солом нашли друг друга. Такое счастье. Резонанс.

Теперь это кончилось. Навсегда.

Почему не заполняется ванна? Наверное, это какой-то сигнал. Сол понял бы, что происходит, а ей не понять. Хотя, вероятно, все очень просто…

Элис увидела наконец, что сливное отверстие не заткнуто пробкой, подумала: «Господи, я совсем не в себе» — и бросилась к телефону. Набрав номер Фреда, она долго ждала ответа. Фред склеротик, он постоянно забывает аппарат то у себя в кабинете, то в машине, то дома. А если звонить в университет, то ответит Эдит, глупая гусыня, с ней у Элис отношения не сложились сразу. Секретарша начнет выяснять, что случилось, ах-ах, какое несчастье, и будет намекать на что-то, она просто не может без намеков, даже в такой день…

— Да, — напряженно сказал Фред. — Элис, я сейчас не могу говорить, у меня…

Чужой голос перебил брата:

— Мисс Бакли, — сказал старший инспектор Дайсон, она узнала его не сразу, а когда поняла, кто говорит, хотела прекратить разговор, но не смогла: трубка будто приклеилась к ладони, а ладонь застыла, и пришлось слушать, а потом и отвечать против своей воли, потому что Дайсону очень хотелось ее видеть — немедленно, сейчас и именно у Фреда в кабинете, за ней заедут, собственно, ей только нужно спуститься к подъезду, там стоит человек, он отвезет ее…

Она, не торопясь, оделась, вышла на улицу. Подумала: не оставила ли в ванной воду? Кажется, нет. Оглядевшись, не увидела агента и пошла к машине. Открыв дверцу и сев за руль, Элис почувствовала чье-то дыхание и едва не потеряла сознание от страха. Скосила глаза — рядом сидел мужчина лет сорока, невзрачный и не запоминающийся, как стандартная почтовая открытка.

— Хотите, я поведу машину? — спросил он.

Она молча вышла и пересела назад. Что если старший инспектор начнет спрашивать о том, какие опыты она проводила с Солом? Чего они добивались. Что сумели сделать. Полиция часто задает непредсказуемые вопросы, об этом в любом детективе написано. Спрашивают просто потому, что сами находятся в тупике и роют во всех направлениях. Спросят — и что она ответит?

В кабинете брата Элис обнаружила странную картину: на полу была разостлана огромная — два на два метра — карта звездного неба, Фред с инспектором стояли на коленях на одном из эклиптических созвездий, и Дайсон очень внимательно — нарочито внимательно, а на самом деле с полным равнодушием, как показалось Элис — слушал объяснения. Фред рассказывал о межцивилизационных контактах, и Элис поняла, что страх ее был не напрасен: брат говорил именно то, что говорить не следовало.

Она громко закашлялась, и мужчины бросились ей на помощь. Фред обнял за плечи и повел к креслу, а старший инспектор повернул кресло таким образом, чтобы ей в глаза не попадал яркий свет из окна.

— О чем вы тут говорили? — спросила она. — И почему хотели меня видеть?

— У меня накопилось немало вопросов, а мистер Бакли мне совсем голову заморочил своими идеями… Вот я и решил, что лучше говорить с вами обоими.

— Наверное, мы имеем право вызвать адвоката? — сказала Элис, стараясь придать голосу не свойственную ему твердость..

— Имеете, — кивнул Дайсон. — Но с адвокатом у нас не получится разговора. Если вы пригласите своего поверенного, я буду, вынужден обращаться к вам либо как к важным свидетелям, либо, извините, как к подозреваемым в совершении преступления. Улавливаете разницу? А сейчас мы просто рассуждаем, вы делаете свои выводы, я — свои.

— Что вы хотели спросить? — проговорила Элис, так и не сумев поймать взгляд брата: Фред упорно разглядывал какую-то точку на звездной карте.

— Знаете, — доверительно произнес Дайсон, — я человек простой, на мой взгляд, убить человека может каждый, тут нет ограничений, и мотив может быть каким угодно, убивали, бывало, из-за десяти долларов — поспорили о том, кто будет платить за бензин на заправке… Честное слово, было такое дело. Девушка вытащила пистолет — он лежал в бардачке машины — и выпустила три пули, прежде чем поняла, что происходит.

— Мы с Солом любили друг друга…

— Да, знаю. Нет мотива — это вы верно подметили. Но давайте говорить серьезно, — Дайсон сделал резкий жест, будто смел что-то, мешавшее ему вести прямой разговор. — Ваш брат, мисс Бакли, объяснил мне кое-какие детали ваших с мистером Тубертом экспериментов. Я мало что понял, кроме одного: мистер Бакли убежден, что опыты с вашим участием должны быть продолжены. Если, мол, работу прервать — а она, конечно, прервалась в связи с гибелью мистера Туберта, — то вашему здоровью будет нанесен непоправимый ущерб. Мол, если нет Туберта, пусть продолжит доктор Волков и непременно — завтра же. Я говорю, что это невозможно, — пока не закончится расследование, ни о каких опытах и речи быть не может. А ваш брат утверждает: тогда нет гарантии, что с вами чего-нибудь не случится. Я полагаю, что это чепуха, но хотел бы, прежде чем продолжить разговор, знать ваше мнение. Неужели этот сон — как наркотик, без которого вы не можете прожить и дня?