Безусловно, традиция детективного героя «с психологией» не пропала бесследно и в триллере. И полицейский агент Рик Рекард, и его антагонист, мятежный репликант Рой Батти из «Бегущего по лезвию» Ридли Скотта, вполне соответствуют представлениям о мыслящих драматических героях, конфликт между которыми не исчерпывается смачными ударами в Челюсть или выстрелом в упор. Во франко-итало-германском фильме «Клуб умирающих» Клода Шаброля герой-детектив расследует отнюдь не тривиальную ситуацию с серией самоубийств, нити которых ведут к современному «доктору Мабузе» — медиа-магнату Марсфельдту…

Никогда не избирал тривиальных решений в своих фантастических фильмах на криминальную тему и Дэвид Кроненберг. В его экранизации С.Кинга «Мертвая зона» (1983) мы видим своеобразный парафраз старого детективного сериала об «уголовном докторе»: очнувшийся после пятилетней комы учитель Джонни Смит (Кристофер Уокен) приобретает чудесное свойство предсказывать будущее, для чего его и использует полиция. Что же касается экранизаций Кинга в целом, точнее, его криминальной фантастики, то, к сожалению, режиссеры чаще делали упор на необычном преступнике (собака в «Куджо», автомобиль в «Кристине», огромный пресс для утюжки белья в «Катке» и т. д.) и аттракционном механизме преступления, чем на процессе его раскрытия, из-за чего все указанные фильмы следует считать скорее хоррором, нежели детективами.

По мере того, как поголовье андроидов-полицейских и вампиров-убийц в кинофантастике начала 90-х неудержимо росло, число настоящих тайн и загадок в сюжетах сокращалось в той же прогрессии. Герой действия если и разгадывал загадки, то только в смысле их «аннигиляции», как это делали веселые охотники за привидениями из одноименной трилогии. Но вот осенью 1993 года в телеэфире под аккомпанемент таинственной и меланхолической мелодии («музыкальное гало» Марка Сноу) появились Фокс Малдер и Дана Скалли — агенты специального подразделения по расследованию преступлений, связанных с паранормальными явлениями. Телесериал «X Files», создателем и продюсером которого стал американец Крис Картер, не сходил с экранов почти девять лет, стал культовым явлением в мировой фантастике — и при этом остался верен принципиальным канонам детектива.

Учитывая, что все это происходило на фоне ежегодного кинопроката целой армады исполинских фантастических блокбастеров, успех и сам феномен «Секретных материалов» требует некоторых пояснений. Почему зритель с таким интересом и симпатией отнесся к сюжетам, где в числе тайн эксплуатировался набор, в общем-то, набивших оскомину фантастических «приманок»? НЛО и сокрытие его следов от общественности, необъяснимые мутации, компьютеры-убийцы, пирокинез, оборотни, вампиры, грядущий Армагеддон, тараканы-людоеды и т. д. — ведь все это давно уже эксплуатировалось не только фантастикой, но и откровенно низкопробным трэшем…

Прежде всего — зритель полюбил героев. Романтичный, всегда готовый поверить в сверхъестественное Малдер (Дэвид Духовны) и рациональная, преисполненная здорового скепсиса Скалли (Джиллиан Андерсон) являли собой то сочетание интеллекта, внутреннего благородства (даже душевной мягкости) и внешней привлекательности, которыми не обладали «космические десантники» и «полицейские во времени». В этом была безусловная заслуга актеров. Заметим, что появившаяся в сезоне 2001 года новая пара агентов, Джон Доггет (Роберт Патрик, экс-«Терминатор») и Аннабет Гиш (Моника Рейс), были встречены куда более прохладно.

Не менее важно, что расследование преступлений с паранормальной подоплекой велось как бы в пику институту государственной власти и ее чиновникам. Зритель, подсознательно убежденный, что «там, наверху» от него хотят скрыть нечто тревожное и сверхъестественное, находил в вымышленных сюжетах желанные подтверждения этому. Зрительское доверие подкреплялось реалистичностью визуального ряда и детективным принципом раскрытия тайны в финале.

Многолетняя деятельность Малдера и Скалли, этих Ромео и Джульетты фантастического детектива, не могла не сказаться на эволюции кинофантастики. Дальновидные люди понимали, что борец с преступностью будущего не может быть просто зубодробительной и без промаха стреляющей машиной. Множить и без того огромный отряд робокопов и судей дреддов стало бесперспективно. Именно поэтому на пороге нового столетия в «криминальную» кинофантастику приходят такие нестандартные герои, как, например, психотерапевт Кэтрин Дин (Д.Лопес) из триллера Тарема Сингха «Клетка» (2001), проникающая в мир подсознания убийцы-маньяка, чтобы выведать, где он скрывает свою очередную жертву.

Важно то, что, выведя на экран детектива-героя будущего, режиссер вернулся к традициям жанра: криминальная головоломка с ее сакраментальным вопросом «кто это сделал?» распутывается лишь в самом финале. Другое дело, что распознать эту сугубо детективную линию в агрегатной жанровой структуре «Особого мнения» (тут и триллер, и экшн, и семейная мелодрама, и антиутопия) рядовому зрителю так же непросто, как найти черную кошку в темной комнате, правда, вопреки известному афоризму, эта кошка там все-таки есть!

Ну, а вообще-то, так ли уж нам нужна эта самая «детективная кошка»? Пусть себе бегает в других жанрах, в новых сериалах про Марлоу и Пуаро, а «криминальную» кинофантастику вполне обеспечат триллеры, хоррор и боевики. Если зрителю интересно, чтобы сыщик палил из двух стволов, а монстр-преступник в первом же кадре разевал свою кровавую пасть, пойдем ему, этому зрителю, навстречу!

Спорить не будем, для основной массы потребителей аттракцион-«стрелялка» с хорошими спецэффектами сейчас заведомо важнее хитроумно закрученной интриги. Но парадокс восприятия кино (да и не только кино) и заключается в том, что мы часто не понимаем, чего нам недостает — до тех пор пока оно, это недостающее, не окажется у нас прямо перед глазами. Пока мы не посмотрели «Шестое чувство» Шьямалана и «Других» Аменобара, трудно было представить, что мистический триллер может стать умной, современной и остросюжетной кинофантастикой, и при том без погонь и перестрелок. А почему в такой роли не выступить детективу?