В зале снова зашумели, и Юки, оглянувшись, увидела то, от чего ее сердце почти остановилось. Она толкнула локтем Леонарда, и он тоже повернулся.

По проходу шел Альфред Бринкли. Без бороды, гладко выбритый и коротко подстриженный, в дешевом синем костюме и при галстуке он выглядел не более опасным, чем рисовый пудинг.

Но не Бринкли был причиной того, что у нее похолодело в груди и отвисла челюсть.

Рядом с ним не было Барбары Бланко. Ее место занимал мужчина лет сорока, с ранней сединой в густых волосах, в темно-сером костюме от Бриони и желтым галстуком от Армани. Юки моментально узнала нового защитника Бринкли.

Впрочем, его знали все.

— А, черт! — криво улыбаясь, выругался Паризи. — Микки Шерман. Вы ведь его знаете?

— Еще бы. Несколько месяцев назад вместе защищали одну мою подругу.

— Да, помню. Лейтенант из отдела убийств. Ее, кажется, обвиняли в превышении полномочий? — Паризи снял очки, аккуратно протер платком стекла. — Что я говорил вчера вечером?

— Что нужно быть готовым к любым неожиданностям.

— И к сожалению, оказался прав. Что можете рассказать о нем? О том, что Шерман никогда не отворачивается от камеры, я и сам знаю.

— Играет только первые роли. Мелочами не занимается. Предоставляет другим затыкать щели.

Некоторое время назад Микки Шерман ушел с должности заместителя юридического советника городского муниципалитета и занялся частной практикой, открыв собственное небольшое бюро. Защищать Бринкли он взялся, конечно, не из-за денег, а с тем расчетом, что поднятая прессой шумиха станет прекрасной рекламой для «Шерман и ассошиэйтед». При условии, что он выиграет.

— Что ж, большого штата у него больше нет, — сказал Паризи. — Будем надеяться, что все щели он не прикроет, а наше дело — найти их и разворотить. Если понадобится, ломом. Впрочем, его первую большую проблему я вижу уже сейчас.

— Да, — кивнула Юки. — Альфред Бринкли вовсе не выглядит сумасшедшим. Но, Лен, Микки Шерман тоже это понимает.

Юки вытянулась по стойке «смирно» — свое место на возвышении занял судья Норман Мур. Справа — «Олд глори», государственный флаг Соединенных Штатов, слева — флаг штата Калифорния, прямо перед ним — термос с кофе и лэптоп.

Заседание началось. Двести человек в зале получили разрешение садиться.

Судья Морган считался человеком справедливым, не склонным вмешиваться в прения сторон и прибегающим к молотку только тогда, когда эти прения заходили слишком далеко и превращались в перебранку.

Неспешно и детально проинструктировав присяжных — на это ушло добрых пятнадцать минут, — он повернулся наконец к Леонарду Паризи:

— Сторона обвинения готова?

— Мы готовы, ваша честь.

Паризи поднялся, застегнул среднюю пуговицу пиджака, вышел к скамье присяжных и почтительно поклонился. Выглядел Рыжий Пес представительно — грузный, плотный, широкоплечий, с копной пушистых волос и грубоватым, изъеденным оспинками лицом.

Леонард Паризи не был красавчиком, один взгляд которого заставляет учащенно биться женское сердце, но, когда он начинал говорить, в нем просыпался сценический дар характерного актера, великого мастера калибра Рода Стайгера или Джина Хэкмена.

И тогда от него нельзя было оторвать глаз.

— Леди и джентльмены, когда вас отбирали для этого жюри, вы все сказали, что видели так называемую «пленку Руни», запечатлевшую трагедию на пароме «Дель-Норте». Вы сказали, что беспристрастно выслушаете доводы как обвинения, так и защиты. И вы обещали судить мистера Бринкли по тому, что будет представлено и доказано в ходе этого процесса, в этом зале.

Он окинул взглядом публику.

— Вот почему я хочу рассказать вам, как все было в тот день, первого ноября, на борту парома, чтобы вы посмотрели на произошедшее свежим взглядом. Денек для морской прогулки выдался чудесный. Около шестидесяти градусов, временами солнце. Многие отдыхающие были в шортах, потому что Сан-Франциско, оно ведь как-никак в Калифорнии, верно?

По залу рассыпались смешки — Паризи разогревался перед тем, как перейти к главному:

— И вот этот чудесный день превратился в кошмар из-за того, что на борту парома оказался сегодняшний подсудимый, Альфред Бринкли. Денег у мистера Бринкли не было, но он нашел на рынке утерянный кем-то билет и решил прокатиться. На прогулку он отправился с заряженным револьвером. Шесть патронов в барабане. До Лакспура мистер Бринкли добрался без приключений, но на обратном пути, когда паром уже подходил к пристани, на глаза подсудимому попалась Андреа Канелло, спорившая о чем-то со своим сыном, девятилетним Тони. По причине, известной только мистеру Бринкли, он достал оружие и выстрелил тридцатилетней женщине в грудь. Она умерла почти мгновенно, на глазах у маленького мальчика, — продолжил Паризи. — Сын Андреа Канелло повернулся и посмотрел на человека, убившего его мать, огромными, полными ужаса глазами. И что же сделал мистер Бринкли? Он выстрелил в Тони Канелло, мальчугана, вооруженного всего лишь стаканчиком клубничного мороженого. Тони ходил в четвертый класс и с нетерпением ждал День благодарения, на который мечтал получить в подарок горный велосипед. Тони хотел вырасти и стать мужчиной. Мистер Бринкли не дал ему такого шанса. Мистер Бринкли отнял у него все. Вечером того же дня Тони Канелло умер в больнице.

Судя по лицам членов жюри, Паризи тронул их за живое. Одна из присяжных, молодая женщина с волосами жгучего пурпурного цвета, закусила губы, пытаясь сдержать слезы, уже покатившиеся по щекам.

Леонард Паризи опустил голову в знак почтения к ее чувствам и сделал паузу — пусть поплачет.

Судья Мур повернулся к присяжным, шести мужчинам и шести женщинам:

— Как насчет небольшого перерыва? Есть необходимость? Нет? Хорошо. Продолжайте, мистер Паризи.