Пластиковый пакет с запиской похитителя лежал на моем столе так, что мы с Конклином могли легко читать текст.

Мы все еще находились под впечатлением недвусмысленного предупреждения и не могли избавиться от неприятного, тошнотворного ощущения. Что, если мы, сами того не сознавая, своими действиями спровоцировали похитителя на крайние меры? Что, если мы стали невольными виновниками смерти Мэдисон Тайлер?

В полдень приехал Дэйв Стенфорд, и мы передали записку ему. Джейкоби позвонил в «Престо пицца» и заказал пирог. Конклин предложил Стенфорду стул, и мы приступили к работе.

Через час обсуждения у нас по-прежнему оставалась только одна ниточка: дело Уиттенов в Бостоне и дело Тайлеров в Сан-Франциско связаны через «Уэствуд реджистри».

Мы распределили фамилии клиентов агентства из скопированного Мэри Джордан списка и засели за телефоны. Через полчаса пирог был съеден, коробка полетела в мусорную корзину, а мы были готовы.

Конклин и Маклин составили компанию Стенфорду, а моим напарником на этот день снова стал Джейкоби.

Все было как прежде, пусть даже его задница уже не вписывалась в узкое сиденье.

— Извини, конечно, но выглядишь ты не лучшим образом, — заметил он, тяжело опускаясь рядом.

— Меня уже тошнит от этого дела с похищением, — призналась я. — Но раз ты упомянул, позволь спросить вот о чем. Тебе никогда не приходило в голову, что если я плохо выгляжу, то говорить об этом не обязательно, а лучше, может быть, соврать?

— Нет, не приходило.

Я вздохнула.

— Наверное, потому я тебя и люблю.

— Ты только мне про это не рассказывай, — ухмыльнулся он, резко поворачивая вправо на Ломбард-стрит и прижимаясь к тротуару.

Следующие пять часов мы разъезжали по адресам клиентов «Уэствуд реджистри», разговаривали с родителями и нянями. Солнце уже бросило розовый отблеск на скопившиеся на западе пушистые белые облака, когда мы вернулись во Дворец правосудия и присоединились к Маклину и остальным.

Долго не засиделись. Объединенные усилия пяти человек не дали никакого результата. Мы не услышали ничего, кроме благодарностей в адрес владельцев «Уэствуд реджистри» и их импортированных пятизвездочных нянь.

Разошлись около семи, договорившись встретиться утром и продолжить работу. Я отправилась на стоянку, села в машину и, выехав на Брайант, повернула в сторону Потреро-Хилл.

Город уже мигал огоньками уличных фонарей, когда я припарковалась наконец у милого дома.

Я еще не успела захлопнуть дверцу, когда что-то закрыло на мгновение свет, идущий из правого окна машины. Сердце пустилось вскачь. Я повернула голову и увидела темный силуэт. Прошло две или три секунды, прежде чем фигура обрела знакомые очертания. И все равно я не верила глазам.

Это был Джо.

Это был Джо. Джо. Никого на свете я не хотела увидеть так сильно.

— Сколько раз говорить одно и то же… — Сердце прыгало как сумасшедшее. Я вышла из машины и захлопнула дверцу.

— Не подкрадываться к вооруженному полицейскому?

— Вот именно. Для чего существуют телефоны? Или у тебя на них аллергия?

Джо смущенно улыбнулся, но так и остался стоять на тротуаре.

— Даже не поздороваешься? Ты такая крутая, Блонди.

Я вовсе не чувствовала себя крутой. Скорее, наоборот — слабой, несчастной, беззащитной. На глаза навернулись слезы. Только бы удержаться. Только бы не выдать слабости. Я побарабанила пальцами по капоту. Хмуро посмотрела на Джо.

Он выглядел великолепно.

— Извини. А я вот рискнул. — Он обезоруживающе улыбнулся. — Надеялся повидаться с тобой. Ладно, как дела?

— Лучше не бывает, — соврала я. — Ты же знаешь. Вся в работе.

— Да уж знаю. Все газеты только о тебе и пишут.

— Они пишут, а я не знаю, закончу ли когда-нибудь это дело. — Я невольно рассмеялась. — А ты как? — Я понемногу оттаивала. Перестала барабанить по капоту. И даже повернулась к Джо. — Что нового?

— Тоже был занят.

— Что ж, у кого дел хватает, тому неприятности не грозят. — Я заперла машину, но так и не шагнула к Джо, предпочитая держаться на безопасном расстоянии. «Эксплорер» вместо дуэньи — почему бы и нет? Я еще не решила, как быть с Джо.

Он улыбнулся.

— Ты, как всегда, права, но вообще-то я хотел сказать, что пытаюсь начать новую жизнь.