Через несколько минут, он ощутил себя странно, как никогда: слегка кружилась голова, сердце будто остановилось и вдруг показалось ему, что он, оставаясь сидеть на валуне, одновременно встает и идет, зачем-то, вниз, по течению ручейка и, несколько раз обернувшись, видит себя по-прежнему сидящим на валуне.

В этом странном, неземном и приподнятом состоянии, Горицвет, или скорее дух его, дошел до крутого изгиба ручейка и вдруг увидел впереди желтый глиняный склон холма и черную дыру в нем. Ему неудержимо захотелось заглянуть в дыру, но в этом не было надобности: дыра как бы сама приблизилась к нему и, сунув голову внутрь, он увидел просторную пещеру с высоким потолком, освещенную светом костра, горящего посередине. Вокруг костра, весело смеясь и подняв наполненные вином кубки, сидели пятеро его людей и он сам тут же оказался среди них, так, будто не сидел только что позади на валуне, но самым главным было даже не это: рядом с пирующими у огня ушкуйниками лежала гора аккуратно сложенных кожаных мешков, а рядом с ними большей белый камень.

Горицвет почему-то начал считать мешки и когда досчитал до шестнадцати, все вдруг исчезло и пропало, а он, едва не задохнувшись от недостатка воздуха, глубоко вдохнул, и, открыв глаза, увидел, что сидит по-прежнему, на том самом валуне, с которого как бы и не вставал вовсе.

Что за чертовщина, неужто и правда водит меня нечистая сила?!

И вдруг его осенило.

Да ведь это то, ЧТО БУДЕТ! И будет все просто замечательно, мы все живые и здоровые, пьем и гуляем, а несметное сокровище лежит рядом с нами в шестнадцати кожаных мешках!

Но Горицвет отнюдь не был человеком простодушным, легко верящим в чудеса. Стряхнув с себя странную немощь, он встал, при этом силы мгновенно вернулись к нему, а душа испытала необыкновенный подъем. Горицвет решительно двинулся вдоль ручья и за поворотом его действительно увидел желтый склон холма и черную дыру посередине.

Он медленно подошел к дыре и осторожно сунул внутрь голову. Там было темно, тихо и покойно. Горицвет вынул из мешочка на поясе кремень и трут, высек искру, поджег сухую сломанную ветку и, как только она разгорелась, протиснулся в черную дыру.

Пещера выглядела точно так же, как в его недавнем видении, только не было никакого костра, никаких людей и, тем более, мешков с драгоценными камнями, хотя большой белый камень лежал точно на том же месте и поэтому Горицвет еще раз убедился, что его видение оказалось вещим.

Прекрасный план немедленно созрел в его голове: именно там, где дорога спускается к Ворше, они нападут на кибитку, сделают все чисто и гладко, заметут все следы, затем переночуют в пещере, разделят добычу и утром разойдутся все шестеро в разные стороны, потому что одному гораздо легче, чем шестерым раствориться среди людей.

И все получилось так, как он задумал.

Пятеро ничего не подозревающих татарских всадников и возница кибитки погибли почти одновременно и сразу, пробитые насквозь мощными тяжелыми стрелами ушкуйников.

Горицвет так резко рванул медвежью шкуру, прикрывающую вход в кибитку, что она оторвалась вовсе, и он увидел бледное холодное лицо баскака Амрагана, который сидел на скамейке, бережно держа в руках инкрустированный медный сосуд арабской работы, в каких обычно хранят и подают к столу вельмож дорогие восточные вина. Напротив него на полу громоздились сложенные один на другой кожаные мешки.

— Ты уже мертвец, — сказал баскак Амраган, спокойно глядя Горицвету прямо в глаза.

— Нет, я живой, — широко улыбнулся Горицвет, и левой рукой взял медный сосуд. — А вот ты — точно мертвец!

Его слегка удивило, что Амраган отдал ему сосуд без всякого сопротивления, странно усмехнувшись одним краешком рта, но он не придал этому никакого значения, отметив про себя лишь достойное уважения мужество ханского чиновника.

Горицвет, держал в правой руке свое любимое оружие: тяжелый бронзовый шар с острыми шипами на цепи. Ловко и привычно он резко взмахнул этим шаром и запустил его внутрь кибитки. Шар, зловеще свистнув в воздухе, в долю секунды превратил голову баскака Амрагана в кровавое месиво.

Ушкуйники быстро выгрузили мешки, освободили одежду убитых от уже не нужных им ценностей, дружно поволокли кибитку к заранее проделанной проруби подальше, в стороне от дороги, и утопили там, так же как и тела семерых убитых ордынцев.

Все произошло очень быстро, по дороге никто не проезжал, началась метель, и к тому времени, когда проехали следующие путники, никаких следов кровавого события уже не осталось.

Через час ушкуйники уже сидели в пещере, посредине пылал костер, за их спинами лежали, ожидая справедливого дележа, шестнадцать кожаных мешков с несметным сокровищем, и большой белый камень.

— Выпьем за тебя, — сказал один из ушкуйников, и все подняли кубки, наполненные вином из того медного сосуда, который так бережно прижимал к своей груди нынче покойный Амраган. — Мы десять лет дружно трудимся вместе, но такой добычи у нас еще никогда не было!

— Погодите ребята, — сказал Горицвет, — Вдруг кто увидит в ночи огонь костра через дыру! Ну-ка, поставили кубки, и дверь-то в избу прикроем!

Они дружно подкатили белый камень и плотно задвинули им вход в пещеру.