Тем не менее самого Теда его внешность вполне устраивала, равно как и несерьезные отношения с женщинами, которые... скажем, так — не находили его непривлекательным. Кто-то из знаменитостей (он не помнил, кто) обмолвился однажды, что для мужчины достаточно быть лишь немного красивее обезьяны — таковому требованию он вполне удовлетворял. Кроме того, на столь неприметную внешность легко ложился любой грим и парик — а для его работы это было весьма полезно.

В разговоре с клиентами он обычно именовал себя «специалистом по особым поручениям» — это понятие охватывало более широкую сферу деятельности, чем просто работа частного детектива. Слежка за чужими мужьями и женами, мелкий промышленный шпионаж, добывание улик — вот то, что уже не первый год давало Теду верный кусок хлеба и крышу над головой.

Вот и сейчас, сидя напротив сине-белого особняка, он был уверен, что справится с порученным заданием: забраться в сейф и сфотографировать проект договора о слиянии некоей фирмы с другой фирмой, президентом которой являлся владелец особняка... Проще простого — а заплатят очень неплохо!

Девчонка с шавками, очевидно, решила, что двора ей недостаточно, и, позвав свою разномастную стаю, начала прицеплять к ним поводки. Собачонки подпрыгивали и пытались лизнуть ее в нос.

Наконец, обрядив всю свору, девчонка накрутила на руку поводки, приоткрыла створку ворот и вышла на улицу. Огляделась, сказала собакам что-то строгое — на минуту они присмирели — перешла дорогу и направилась к входу в парк.

Тед незаметно наблюдал за ней, прикидывая, не может ли она оказаться ему полезной. Впрочем, нет — слишком молода и явно не из тех девушек, которые расположены к случайным знакомствам. Скромное темно-синее платье с белым воротником, туфли на низком каблуке, никакой косметики. Каштановые волосы крупными локонами спадают на плечи. Не прислуга, а, скорее всего, какая-нибудь бедная родственница — кузина или двоюродная племянница.

Войдя в парк, она на секунду задумалась, потом свернула на боковую аллею — ту самую, где сидел Тед — и прошла совсем рядом с ним. Одна из собак даже потянулась, пытаясь его понюхать.

Собак было три, все маленькие. Тед распознал только фокстерьера — в породах он разбирался плохо. Кроме того, в стае состоял приземистый угольно-черный песик, заросший так, что невозможно было различить, где у него глаза и — словно по контрасту — тонкое вытянутое существо на высоких лапках, светло-желтое, гладкое, с длинным тонким носом.

На Теда девушка даже не взглянула. Да, это еще одно подтверждение тому, что не стоит тратить на нее время. Поэтому, проводив ее глазами, он вернулся к своим мыслям, продолжая — почти машинально — наблюдать за домом.

За неделю не было ни одного случая, чтобы хозяин особняка, Виктор Торрини, нарушил свое расписание. Ровно без четверти восемь его «Линкольн» выезжал на улицу и поворачивал в сторону центра. Возвращался Виктор часов в семь и тут же проходил в кабинет. Примерно через полчаса свет в кабинете гас, но еще через сорок минут — после ужина вспыхивал вновь, уже до самой ночи. Исключение составило воскресенье: с утра Виктор отправился в собор, на мессу, после чего вернулся домой — и, судя по горевшему в кабинете свету, опять работал до ночи.

Более непредсказуемым было поведение секретаря — он то ночевал в особняке, то вечером отправлялся домой, иногда утром уезжал вместе с хозяином, а порой работал в кабинете и в его отсутствие. Но если уж секретарь уезжал, то никогда не возвращался один — только вместе с Виктором, а, следовательно, не раньше семи часов.

Значит, операцию можно было проводить буквально завтра вечером — если, конечно, секретарь не останется работать в доме. Или послезавтра — если останется.

Внезапный крик заставил Теда повернуть голову. Это была та самая девчонка — только на этот раз она лежала на животе посреди дорожки и тонким срывающимся голосом орала:

— Назад! Ко мне!

Собаки, не обращая на эти крики внимания, скакали вокруг старого дуба, задрав кверху носы и потявкивая, и изредка оборачивались к хозяйке, словно призывая ее принять участие в веселье.

Идеальная ситуация для знакомства — правда, никому не нужного. Но делать нечего — подойдя к девушке, Тед склонился над ней.

— Вам помочь?

Ее глаза были залиты слезами — она сморгнула и мотнула головой, чтобы лучше увидеть его.

— Поймайте их, пожалуйста! Тут сторожа везде! — воскликнула она и, заметив сомнение на его лице, добавила. — Пожалуйста! Они не кусаются! — Он попытался помочь ей встать, но девушка снова мотнула головой. — Я сама. Их — скорее, пожалуйста!

К дубу Тед шел не без опаски. Дело было не в том, кусаются или не кусаются собаки — он их просто побаивался, любых, и больших, и маленьких. Но показывать это незнакомой девушке не стал бы ни один уважающий себя мужчина.

Собаки приняли его вполне, даже слишком доброжелательно: его джинсы тут же украсились несколькими фигурными отпечатками лап. Но стоило Теду ухватить поводки, как шавки перестали прыгать и безропотно направились к девушке, которая уже успела доковылять до скамейки и опуститься на нее.