В заключение Виктор обратился к преступникам, похитившим его жену, с просьбой пощадить ее — он готов заплатить вознаграждение тем, кто вернет ее домой.

Читая все это, Тед радовался, что его никто не видит — кулаки сжимались сами собой. Он до сих пор помнил, ярко, как кадр из фильма: взмах руки Виктора — и Рене, падающую на ковер. И кровь, которую она потом привычно вытирала мокрым полотенцем...

К тому моменту, как появился Жувен, мизансцена была подготовлена: газета лежала на столе, фотографией Рене кверху.

Жувен влетел в кабинет и плюхнулся в кресло, задрав ноги — он часто разыгрывал из себя лихого сыщика из американских детективов.

— Хочешь сенсацию? — заявил он.

— Ну, давай! — лениво согласился Тед.

— Нет у твоей клиентки никакой соперницы!

— И только-то? Я-то думал, что эту красотку нашли, — он кивнул на фотографию. — А что же там?

Что бы ни писали в романах о лихих сыщиках, одним махом распутывающих дела о кровавых убийствах, на самом деле работа частного детектива процентов на восемьдесят состоит из семейных проблем. Супружеские измены, неверные любовники и связавшиеся с дурной компанией дети (иногда «детям», правда, далеко за тридцать) — именно с этим и приходится чаще всего иметь дело.

Задание, переброшенное Жувен было из той же категории: некая жена, случайно узнав, что муж, по вторникам и пятницам исправно посещавший гольф-клуб, на самом деле там уже давно не показывается, наняла Теда, чтобы проверить — чем же ее супруг занимается в эти дни?

Вчера был вторник, и теперь Жувен с гордым видом выдал свою сенсацию:

— Там парень был! Этот тип решил на старости лет масть сменить! Я их гнездышко засек, к пятнице оборудование поставлю. Или ты сам хочешь?

— Да нет, продолжай. Я завтра снова уезжаю.

— Клиент выгодный?

— Да нет. Это друг один на юге — собирается разводиться и хочет, чтобы я ему помог кое в чем.

Почти правда...

— Но отчет ты пишешь сам!

Как объяснял сам Жувен, из полиции он ушел именно потому, что не любил писанины. Правда, Тед слышал от людей другую версию, связанную с женщиной.

Решив главную проблему, Жувен обратил, наконец, внимание и на газету:

— А-а, эта... Ничего себе история — что-то тут не вяжется, я это еще с утра понял.

— А что не вяжется?

— Если бы похитили, так уже выкуп попросили бы. А если сама сбежала — так чего вдруг, с вечеринки? Нет, помяни мое слово, баба больная на всю голову — думаю, через пару недель труп вместе с камушками где-нибудь всплывет.

— С какими еще камушками?

— Ты что, не видишь? — Жувен щелкнул по фотографии. — Она же цацками, как елка, обвешана. Спорим на сотню, что скоро труп найдут? И еще на сотню, что она сама с больной головы решила утопиться?!

Клюнул! Теперь — подсекать!

— Да брось ты... Я так думаю, что похитили ее, и после того, как этот мудак сказал, что заплатит, стребовали деньги. Может, она вообще уже дома?

— Ну, как ее могли похитить? Там же сотня человек была! Что, думаешь, никто бы не заметил? Нет, сама она смылась — топиться или вешаться. Или где-нибудь в мотеле снотворное приняла.

— Тогда уже нашли бы.

— А я сейчас позвоню ребятам — узнаю! И если еще не нашли — спорим на пару сотен?

— Уж и на пару сотен...

— Ладно, я пошел звонить.

Вернувшись через пять минут, Жувен доложил, что Рене пока не нашли — ни живую, ни мертвую. Об этом Тед, как ни странно, догадывался. Зато таким способом он сумел узнать, что французская полиция тоже подключилась к поискам Рене. Значит, на улицу ей высовываться нельзя, и ее драгоценности почти наверняка в розыске...

На пари пришлось согласиться, зато теперь Жувен будет до конца жизни уверен, что инициатором и разговора, и пари, и — главное! — звонка приятелям в полицию был он сам.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Домой Тед приехал лишь в девять вечера. Выйдя из машины, поднял голову, увидел свет в собственном окне — и на душе стало легко и весело.

Он прекрасно понимал, какие трудности ждут их впереди, но думать об этом не хотелось. Хотелось просто радоваться и ощущать себя почти молодоженом. Поддавшись какому-то дурацкому импульсу, он даже купил по дороге букет цветов.

Рене выскочила в коридор, едва заслышав шум в дверях. Ему показалось, что она собиралась броситься ему на шею, но в последний момент остановилась.