— А ты как думаешь? — буркнул Сноболл.

— Надеется на это?.. — Хук сделал рукой режущий жест у горла.

— Надеется, что сэр Мартин помолится за наши души, — сухо ответил Сноболл и, очевидно опасаясь, что сболтнул лишнего, отошел дальше к причалу.

Хук смотрел, как «Святой дух» подходит к пристани.

— А к нам новички ожидаются? — спросил он Эвелголда.

— Понятия не имею, сэр Джон ничего не говорил.

— Он места себе не находит.

— Потому что он сумасшедший, умом тронутый! — покачал головой Томас Эвелголд. — Ему нужен поход по Франции! Он ненормальный! Хочет, чтоб мы все погибли! Ему-то ничего не грозит!

— Почему не грозит?

— Убить-то его не убьют, даже если мы двинемся дальше во Францию и нарвемся на битву. Знатных не убивают, Хук, их берут в плен! Нас с тобой никто не бросится выкупать, нас просто прирежут, зато их светлостей поселят в удобный замок и дадут жратвы и баб. Сэра Джона ничего не заботит, он хочет драки. Про себя-то он знает, что уцелеет в бою. Ему бы про нас подумать. — Эвелголд отхлебнул пива. — Ладно, все равно ничего не выйдет. К дню святого Мартина будем уже дома.

— Король настроен на поход, — возразил Хук.

— Король умеет считать не хуже нас с тобой, — отмахнулся сентенар. — Так что никаких походов не будет.

С борта «Святого Духа» полетели причальные канаты, их тут же подхватили на берегу, судно подошло к пристани. По спущенным сходням на берег начали выходить новички. Лучников оказалось около шестидесяти, все с зачехленными луками, мешками для стрел и с узелками пожитков. Все выглядели непривычно чистыми, на налатниках ярко выделялся еще не вылинявший крест святого Георгия. С ближайших сходней спустился священник, встал на колени прямо на пристани и перекрестился. За ним остановились четверо лучников с гербом лорда Слейтона — полумесяцем и звездами; у одного из-под шлема выбивались непослушные золотистые вихры. Хук на секунду не поверил собственным глазам, но тут же вскочил и закричал:

— Майкл! Майкл!

Тот поднял глаза и заулыбался.

— Младший брат, — объяснил Хук Эвелголду и помчался к Майклу. Они обнялись.

На оклик Уильяма Сноболла, звавшего Майкла, Хук обернулся:

— Он придет позже, мастер Сноболл, дайте ему освоиться. Где вас разместили?

Сноболл пробурчал указание, где искать людей лорда Слейтона, и Хук, пообещав сентенару доставить туда брата, притащил Майкла к столу и налил ему кружку пива. Томас Эвелголд оставил их одних.

— Как ты тут оказался? — спросил Хук.

— Лорд Слейтон послал сюда последних лучников, — улыбнулся Майкл. — Решил, что надо вам помочь. Я даже не знал, что ты здесь!

Потом они обменивались новостями. Хук упомянул, что Роберта Перрила убили при осаде (хотя и не стал говорить, как именно), а Майкл сказал, что их бабка умерла. Хука это известие ничуть не огорчило.

— Старая злобная ведьма, — обронил он.

— Как ни крути, она о нас заботилась.

— О тебе. Не обо мне.

Потом из харчевни вышла Мелисанда, ее представили Майклу, и Хука вдруг охватило внезапное, безудержное и прежде незнакомое ощущение счастья: с ним два самых любимых человека, в карманах полно денег, мир прекрасен… Французская кампания, правда, скоро закончится без мало-мальски ощутимой победы, и все же Хук был счастлив как никогда.

— А если тебя к нам в отряд? — спросил он брата. — Надо узнать у сэра Джона.

— Лорд Слейтон вряд ли разрешит, — ответил Майкл.

— Ну, спросить-то можно…

— А что тут затевается?

— Кажется, сколько-то бедолаг оставят охранять город, а остальных отправят домой.

— Домой? — нахмурился Майкл. — Нас ведь только привезли!

— Не знаю, так говорят. Лорды сейчас решают, что делать, но все равно осень — не время для долгих походов, да и французская армия слишком сильна. Нас отправят домой.

— Не хотелось бы, — улыбнулся Майкл. — Я что, плыл сюда затем, чтоб меня отослали обратно? Я хочу в битву!

— Не надо, — удивляясь сам себе, отрезал Хук. Мелисанда, тоже озадаченная, глянула на него с любопытством.

— Не надо? — переспросил Майкл.

— Битва — это кровь. Взрослые мужчины кричат «мама!», вокруг крики и боль, и люди в железе пытаются тебя убить.

Майкл ошеломленно уставился на Ника.

— Нам всегда говорили, что наше дело — лишь стрелять, — пробормотал он.

— Мы и стреляем. Только потом, брат, ты оказываешься с ними лицом к лицу. И видишь их глаза. И убиваешь людей собственными руками.