— Сволочи! Предатели! — сказал Лева Костиков, и черные глаза его непримиримо сверкнули. — С такими мы еще посчитаемся!

— Дать им всем по шее! — любовно подкидывая на ладони браунинг, заключил Женька Шаров. Несмотря на серьезность обстановки, глаза его озорно сияли, и он никак не мог погасить их веселого блеска.

И только Петр Турубаров сидел, отвернувшись от товарищей, ссутулив тяжелые плечи, опустив голову.

— Что с тобой, Петро? Заболел? — участливо спросил его Морозов.

— Нет, — отрывисто ответил Петр. — Пройдет.

— Это с ним теперь бывает, — сказала Рая и погладила брата по плечу. Потом, дождавшись, когда ребята о чем-то заговорили, она подошла к Морозову и тихо, чтобы не услышали другие, объяснила: — Девушка его, Лариска, с немцами встречается. А Петро с ума сходит, переживает...

— Понятно, — кивнул Морозов и с сочувствием взглянул на Петра. — Здесь ему ничем помочь нельзя — сам с собой должен справиться...

— Так что же, Николай Григорьевич? — спросил его Костиков. — Что нам делать? Давайте задание.

— Ладно, ребята. Соберемся все вместе семнадцатого, как раньше договорились. Торопиться нам нельзя. Приведете с собой остальных ребят. Тогда все окончательно решим, как нам жить дальше. А сегодня за дело! Пусть каждый обойдет знакомые ему еврейские семьи, предупредит людей, чтобы уходили из города. И попросит, чтобы те знакомым своим передали. Рае и Вале это всего удобнее.

— Мы сейчас же пойдем, — взволнованно сказала Рая. — Вот только Валька с базара вернется.

— Моя знакомая семья живет на улице Ленина, а другая в Перекопском переулке, там у них детей видимо-невидимо, а дед бухгалтером на заводе работает, симпатичный старик, — сказал Лева Костиков. — Я их уговорю.

— А у нас в доме зубной врач живет, — сказал Женька Шаров. — Зубы всем дергает. Я с его сыном в одном классе учился. Он живо на своего папашу воздействует.

Ребята оживились.

— Вот и действуйте, — сказал Морозов. — Но не думайте, что это так легко. Люди даже не могут представить себе, что их ждет. Многие верят, что немцы действительно хотят их просто изолировать. Но даже одна спасенная семья — это наша победа.

— Что ж, пошли, ребята, — сказал Женька Шаров. — Айда по одному.

Распрощавшись с Петром и Николаем, ребята по одному выскользнули из домика рыбака.

— Ну вот, начало и положено, — сказал Морозов Петру. — Мы уже действуем.

— Ребята за дело горячо взялись, — сказал Петр. — Сколько успеют, они сделают.

— Ты должен позаботиться, Петро, чтобы о том, что я в городе, знало как можно меньше людей, — на прощание сказал Петру Морозов. — В дальнейшем со многими членами нашей организации я буду иметь дело через тебя.

До самого комендантского часа ходили ребята по знакомым квартирам. Успехи у них были небольшие. Никто и слушать не хотел взволнованных девушек и парней.

— Нас будут расстреливать? Стариков и детей? За что? — наивно спрашивали усталые и недоумевающие люди Валентину или Женьку Шарова. — Вот если мы не подчинимся им, тогда нас расстреляют.

— Не ходите на площадь, спрячьтесь, — уговаривал растерянных, бледных женщин взъерошенный Лева Костиков. — Вас ограбят и убьют — вот чего они хотят.

— Куда же мы спрячемся? Нас здесь все знают. Где же мы будем жить? В погребе? А у меня Сонечка грудная на руках... Мы же умрем с голода. Кто нас будет кормить?

Лева с отчаянием смотрел на людей.

— Спасибо, спасибо, — благодарили Раю в другой квартире. — Мы и сами так думаем. Нас соседи обещали спрятать на время.

— Уходите, уходите, ничего не хочу слышать! — испуганно шептал Женьке Шарову беловолосый с бескровным лицом старик. — Вы только себя подведете. А нам все равно ничем нельзя помочь...

К комендантскому часу ребята успели обойти около двадцати семейств. Молодые подпольщики торжествовали. Все-таки кое-кто из предупрежденных ими людей согласился уехать из города.

На другой день с утра на Владимирской площади собралось больше двух тысяч евреев. Старики, женщины, подростки с узлами, чемоданами, мешками и дорожными сумками озабоченно топтались возле своих вещей, испуганно поглядывали на немецких солдат, оцепивших площадь. Начальник городской полиции Юрий Кирсанов вместе с капитаном Эрлихом забирали у людей ключи от квартир и тут же ощупывали каждого человека, отбирая наличные деньги и драгоценности. Негромкий ропот шелестел над площадью.